Можайская трагедия 1812 года

Автор 

Много лет назад, перечитывая «Войну и мир» Толстого, я натолкнулся на фразу, которая весьма и весьма меня заинтересовала, поскольку речь там шла о Можайске. А история родного города, пусть он мал и неприметен, редко кому бывает полностью безразличной.

Описывая отступление русской армии от Бородино к Москве, Толстой относительно Можайска кратко замечает: «Войска выходили и оставляли около десяти тысяч раненых».

Сведения об этом трагическом факте до этого никогда не встречались мне ни в учебниках истории, ни в тех научных книгах по истории войны 1812 года, которые я успел прочитать. Это было как бы новым осознанием – притом трагичным! славных деяний Отечественной войны 1812 года(как ее называли до революции).

Надо заметить, что в Можайске до сих пор существуют и охотно повторяются разного рода устные предания о войне 1812 года. Этот народный фольклор отличается некоторой свободой в освещении событий и личностей той эпохи. Но и здесь не сохранилась память о том, что раненые русские воины были оставлены армией. Поэтому читатель поймет мое и недоумение, и острую заинтересованность прочитанной фразой.

Появились вопросы и иного рада: что стало в дальнейшем с этими ранеными?

Задавшись подобными вопросами, я начал свое исследование, которое до сих пор не завершено, но которое все же пролило некоторый свет на трагедию 1812 года. Трагедию, которая началась на Бородинском поле и закончилась в Можайске.

Предлагаю вниманию читателей краткое изложение моего материала.

Во время Бородинского сражения русские воины, раненые в битве, вывозились в находящийся в десяти верстах уездный город Можайск. Отсюда их должны были эвакуировать в госпитали Москвы.

На следующее утро после сражения русская армия оставила свои позиции и двинулась к Москве. Очевидцы тех событий описывали страшные картины отступления: вся дорога от Бородино до Можайска была забита беспомощными ранеными, которые здесь же на обочине дороги и умирали. Их количество было столь велико, что отступающие войска не могли их всех увезти. Еще больше раненых находилось в Можайске. Об этом упоминает в своих записках А.П.Ермолов, начальник главного штаба 1-й Западной армии :
«Армия наша провела ночь на поле сражения и с началом дня отступила за Можайск… В Можайске нашли мы всех прошедшего дня раненых и бесконечные обозы»

Пройдя Можайск, армия остановилась на ночлег на высотах за городом. Арьергард под командованием Платова удерживал город в течение суток, потом отступил и он, оставляя раненых, которыми был переполнен город, на «милость победителей».

Причины, заставившие русскую армию оставить своих раненых, становятся понятными из письма М.И. Кутузова, которое было отправлено московскому губернатору Ф.М. Ростопчину 27 августа 1812 года, т.е. на следующий день после Бородинского сражения:
«Милостивый государь мой граф Федор Васильевич!
Сего дня поутру известил я уже Ваше сиятельство о причинах, побудивших меня отступить к Можайску, дабы концентрировать свои силы. По прибытию моему туда, к крайнему удивлению моему, не нашел я ни одной выставленной из Москвы подводы. Раненые и убитые воины остались на поле сражения без всякого призрения».

Впоследствии историки оценивали количество русских раненых в Бородинском сражении примерно в 30 тысяч или несколько более. Многих ли вывезла отступающая армия из Можайска, если принять во внимание отсутствие подвод? И, главное, какова была их дальнейшая судьба?

Хотя и кратко, но на эти вопросы ответили дореволюционные русские военные историки.А.И. Михайловский-Данилевский в своем сочинение (1843 года издания)по поводу раненых сделал следующее краткое пояснение:

«Русские войска все утро (27 августа ст. ст.) отходили назад и после полудня стали лагерем за Можайском… Арьергард занял город, имея приказание держаться в нем как можно долее, для выигрыша времени к отправлению раненых, коими были наполнены дома и улицы, по недостатку подвод для перевозки их. По той же причине оставлено много раненых на поле сражения и на дороге от Бородино до Можайска».

М.И. Богданович в своей книге (издание 1859 г.), ссылаясь на французские источники, проводит следующие подробности:
«При оставлении Можайска мы не имели в достаточном количестве повозок для спасения наших раненых, и поэтому многие из них были оставлены в городе. Шамбре полагает число этих несчастных до десяти тысяч. Неприятели, заняв Можайск, выбрасывали русских из домов на улицы, чтобы очистить место для своих раненых и больных, которыми завалены были не только город, но Колоцкий монастырь, Гриднево и все окрестности.

Спустя сто лет после Бородинского сражения,историк П.А. Ниве почти слово в слово повторил это описание гибели русских воинов:
«За недостаточностью подвод, мы были вынуждены оставить в Можайске до десяти тысяч раненых. Судьба этих несчастных была ужасной: французы, заняв Можайск, начали выбрасывать их на улицы, чтобы очистить место для своих раненых, которыми заполнены были уже Колоцкий монастырь и все окрестные селения».

Французы,участники русской кампании, увиденное ими в Можайске в сентябрьские дни 1812 года, описали более подробно и более эмоционально.Сегюр, адъютант Наполеона, в своих записках так описывает вступление французских войск в Можайск 9 сентября (н.ст.):
«Когда же вступили в город… то не нашли там ни жителей, ни припасов, а только мертвых, которых приходилось выбрасывать из окон, чтобы иметь кров, и умирающих, которых собрали в одно место. Последних было везде так много, что русские не решились поджечь эти жилища. Во всяком случае, их гуманность, не всегда отличавшаяся большой щепетильность, не помешала им стрелять в первых французов, вошедших в город, и притом стрелять гранатами, которыми они подожгли деревянный город, и часть несчастных раненых, которых они там покинули, погибла в огне»

Ложье, офицер итальянского корпуса, подтверждает это свидетельство:
«Вдали виден пожар, говорят, что горит Можайск. По словам одного очевидца, дома, церкви, улицы, площади, были запружены ранеными русскими. Их насчитывали до 10 000. Мертвых выбрасывали в окна, Жители бежали. Кутузов, видя невозможность удержаться и не заботясь о раненых, которым грозила гибель в огне, занял соседние высоты и засыпал город гранатами, чтобы выгнать оттуда французов. Деревянные дома пылали»

По-видимому, русские историки цитировали в своих работах именно этих французов.Скорее всего, использовались мемуары Сегюра и, возможно, Шамбре.Похоже, что Шамбре был единственным человеком,который определил, пусть и довольно приблизительно, количество оставленных в Можайске русских раненых. Выдержки из его записок часто цитирует Богданович. Хотя историки и признают оценки Шамбре заслуживающими доверия,но его записки до сих пор не переведены на русский язык.

Есть и другие, более выразительные,свидетельства.

Участник похода Наполеона на Москву медик Руа оставил следующее описание:
«9-го сентября французский авангард овладел городом Можайском, и император поспешил перенести туда свою резиденцию. Город этот, покинутый жителями, как, впрочем, и все остальные города, которыми овладели французы, начиная со взятия Смоленска, лишь отчасти пострадал от пожаров; более десяти тысяч раненых, которых русские не имели времени эвакуировать,наполняли собой дома, церкви и даже были сложены грудой за неимением другого места на площади в центре города. Ужас этого зрелища более усиливался вследствии необходимости, выпавшей на нашу долю, выгнать этих русских раненых из домов и церквей, чтобы очистить место для раненых соотечественников, которые стали поступать туда толпами, как только город перешел в наше распоряжение… И если наших усилий тогда совершенно не хватало для собственных раненых, можно легко себе представить, каково было положение этих несчастных, покинутых русской армией».

Другой французский врач, де ла Флиз, проведший в Можайске почти полмесяца, только при отступлении французской армии наткнулся на трупы русских:
«Проезжая мимо поля, примыкавшего к городским садам, я увидел вдали что-то вроде пирамиды неопределенного цвета. Из любопытства я подъехал туда. Но с каким ужасом увидел я,что это куча обнаженных трупов, сложенных четырехугольником в несколько туазов в вышину. На мои глаза тут было до 800 тел.Они были собраны в одно место по распоряжению коменданта, для сожжения, так как они заражали улицы…Раненые русские были брошены отступающей армией, отчего большая часть из изнемогла от ран или голода. Мне еще не приходилось видеть подобные ужасы».

(Старинный французский туаз равен примерно двум метрам… Все остальное зависит от силы воображения читателя).

Можно предположить, что подобных пирамид вокруг Можайска было несколько и, вероятно, некоторую часть трупов уже успели сжечь.

Примечательно, что никто из русских историков не оспаривал свидетельства французских мемуаристов.В той войне раненые не раз расплачивались своими жизнями, чтобы обеспечить армии возможность маневра при отступлении. Своих раненых оставляла русская армия, а впоследствии - и французская. Все пространство от Немана до Москвы покрыто тысячами безымянных захоронений. Так что трагедию, разыгравшуюся в Можайске в 1812 году, можно было бы отнести к довольно заурядному факту, если бы не огромное количество погибших.

Дальнейшие поиски привели меня в Центральный государственный исторический архив г. Москвы, где хранятся документы, относящиеся к последнему этапу этой трагедии.Это донесения за 1813 год об уборке трупов и конской падали по Можайскому уезду. Но документы эти, к сожалению,имеют существенные утраты, поэтому окончательного ответа на вопрос о количестве раненых, оставленных в Можайске и погибших там, они не дают.

Согласно этим документам, в начале января 1813 года в Можайск прибыл Можайский уездный предводитель дворянства полковник Астафьев,на плечи которого и легла основная забота по уборке и захоронению трупов.

Можайский уезд был разбит на пять дистанций(по числу основных дорог, выходящих из города), по которым особые команды из мещан и крестьян занимались уборкой трупов.Чиновники, следившие за этой работой, ежедневно составляли отчеты о проделанной работе.

Среди этих бумаг много рапортов о замене чиновников из-за частых болезней. Нервные перенапряжения от ежедневных жутких зрелищ, видимо, подрывали здоровье. Люди не выдерживали подобной противоестественной работы.

Здесь же хранились и рапорты о закупке дров и отчеты о количестве вышедших на работы крестьян. И снова рапорты о захоронение тел.

Тяжело читать эти старинные документы, написанные на плотной шершавой бумаге выцветшими чернилами. Трупы, заготовка дров, сожжения, и снова трупы, трупы…

После приезда Астафьева уборка и сожжение тел продолжались еще четыре месяца. Их собирали по полям, по лесам и оврагам. Весной они начали вытаивать из снега, затем очищали от трупов колодцы и погребов, свозили в кучи, зарывали в огромные ямы. Здесь не было ни врагов, ни своих, ни героев, ни трусов…

Месяцами горели смрадные костры, на которых гренадеры и пехота, артиллерия и кавалерия в едином дымном строю в последнем марше поднимались на небеса.И пеплом оседали по окрестностям доблесть и храбрость, боль и страдания. Юность и мечты…

И общий итог ошеломляющий: 58521 труп и около 80 тысяч павших лошадей были преданы огню! Большая их часть на Бородинском поле.

Среди этих документов нет тех,которые относились бы к уборке трупов непосредственно в Можайске. Может быть, они утрачены, может быть, хранятся в других архивах. Но, все же, одно из донесений Астафьева заслуживает особого внимания. В нем подведен итог уборки трупов примерно за два месяца. Привожу его полностью:
«Его превосходительству Господину Генерал-Майору Московскому Губернатору Предводителю дворянства и кавалеру Василию Дмитриевичу Арсеньеву
от Можайского уездного предводителя дворянства Полковника и кавалера Астафьева.
Сего Генваря 4-го дня Прибыл я в город Можайск и по поручению Господина Московского Гражданского Губернатора кавалера занимаюсь обозрением за чиновниками прикомандированными к уборке и сожжению трупов и по собранным от оных сведениям оказалось что по 4-е число сего месяца зарыто и сожжено трупов семнадцать тысяч девятьсот шестнадцать, падали восемь тысяч двести тридцать три, на которые места отправлялся я сам и некоторые ямы приказал разрыть, и нашел трупы и падали зарыты довольно глубоко, о чем вашему превосходительству и доношу.Генваря дня 1813 года».

Обращает на себя внимание то, что в последующих отчетах Можайск редко упоминается. Во всяком случае, массового вывоза трупов из города уже нет:
«С 7-го по 12-у число Генваря вывезено из погребов и колодцев города Можайска на поля для сожжения трупов 4, падалей 44» «…с 10-го по 13-е число сего февраля. По случаю же разлившейся воды за невозможностью перевозки сухих дров… занимались рабочие люди на дистанции квартального Порутчика Зверева в городе Можайске и окрестностях его отысканием трупов и падалей». 9-го марта «вывезено из города Можайска выкопанных из мелко зарытых мест и преданно сожжению трупов -22, падалей-184».

Можно предположить, что до приезда Астафьева от трупов очищался в первую очередь Можайск, как самый населенный город уезда. Таким образом,имеются некоторые основания отнести указанные в донесении восемнадцать тысяч к числу тех русских раненых, которых оставила армия в этом городе, и которые здесь же и погибли.

Следовательно, французы несколько занизили количество увиденных ими в Можайске русских раненых. На самом деле их было порядка 15-18 тысяч.

Для страны и армии такие потери можно считать незначительными. Но для жителей маленького Можайска, население которого в то время не превышало 3-5 тысяч человек,эти тысячи раненых, переполнявшие не только дома, но и улицы города,были страшным зрелищем. Трагичный финал великой битвы, разыгравшейся в десяти верстах отсюда.

На этом можно было бы поставить точку… Но остается один вопрос – вопрос о сохранении памяти этих бесславно погибших героев Бородинской битвы.Самое страшное в этой трагедии даже не то, что они ушли в мир иной безымянными и без церковного отпевания. Самое страшное это то, что память о них забыта. Воздавая дань мужеству и подвигу русских войск в Бородинской битве, их потомки забыли о мертвых. В их честь нет ни памятников, ни храмов, ни памятных досок.

Первый раз я опубликовал материал на эту тему много лет назад, стремясь привлечь внимание можайских чиновников из отдела культуры к этой проблеме. Но наткнулся на стену равнодушия. Потом были и другие попытки, но результат остался прежним. Не берусь судить о причинах подобной черствости, но, видимо, у чиновников есть дела и поважнее, чем бережное отношение к памяти героев.

Потом последовала перестройка, крушение империи и менталитета целой нации. . Но не изменилось отношение к памяти павших героев Бородина. Их по-прежнему не замечали.

Даже сейчас, когда приближается двухсотлетие битвы, и намечаются массовые мероприятия и установка памятных знаков в честь событий и знаменитых людей города, департамент культуры города игнорирует одно из самых драматичных событий можайской истории. Грустно сознавать,что мертвые герои оказались лишними на этих казенных мероприятиях. То, что эти жертвы забыты, сродни неуважению к тем, чьими жизнями писалась русская история.

Прочитано 5061 раз

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Верстка сайта