Смерть Василия Шибанова

Автор  Владимир Куковенко

После бегства в Литву в 1564 году, князь Курбский отправил своего слугу Василия Шибанова с письмом к царю. В этом письменном послании, известном в истории как "первое послание князя Курбского Ивану Грозному", он обвинил царя в тирании и неоправданной жестокости по отношению к своему народу и служилому дворянству.

Шибанов застал Ивана Грозного в Можайске. Разгневанный письмом,Грозный приказавл предать Шибанова пыткам. Можно сделать предположение, что именно в Можайске, в царском дворце, Шибанов и принял мученическую смерть. Можайцы знают, где располагался этот дворец, поэтому проходя мимо этого места, пусть вспомнят добрым словом мужественного княжеского холопа Шибанова.

После этой казни царь принялся сочинять ответное послание Курбскому, в котором довольно непоследовательно, но с фанатичной настойчивостью доказывал свое исключительное право на жизнь и смерть своих подданных. "Волен естьмя казнити их, волен же естьмя и миловати"- так понимал царь свою самодержавную власть, не подотчетную ни суду народа, ни суду времени. Он лицемерно доказывал, что будет отвечать за потоки крови, которые он пролил в своем государстве, не перед людьми, но лишь перед Богом.

По возвращению в Москву, Иван Грозный в январе 1565 года учреждает опричнину и обрушивает на русский народ еще более кровавый террор, который продолжался почти двадцать лет. "Перебор людишек", а точнее поголовное уничтожение русского дворянства, царь начал с Можайского уезда. Видимо, очень разгневался он на этот город, в котором впервые пришлось ему пережить унижение от своих "холопей", которые посмели открыто обвинять его в жестокости по отношению к собственному народу.

К сожалению о Василии Шибанове не сохранилось никаких сведений. Лишь Иван Грозный в своем ответе Курбскому упоминает его, ставя Курбскому в пример мужество его слуги,который не побоялся монаршего гнева и достойно принял мученическую смерть.

Наиболее ярко описал Шибанова Алексей Константинович Толстой в поэме "Василий Шибанов". Поэтому мы помещаем это талантливое произведение на нашем сайте, воздавая должное беззаветной преданности и мужеству простого русского человека. Следует заметить, что Толстой, гениально уловив дух той эпохи и почти дословно передав в стихах текст послания Курбского, все же допустил две неточности:

на момент получения царем письма от Курбского опричнина еще не существовала;

казнь Шибанова состоялась все же не в Москве, а в Можайске.

Василий Шибанов подал от господина своего Андрея Курбского письмо царю Иоанну IV. 1564 год. Гравюра Б. Чорикова. XIX в.

{rokbox title=|Шибанов| thumb=|images/4-1.jpg| size=|fullscreen|}images/4-1.jpg{/rokbox}

Иван Васильевич Грозный слушает письмо Курбского, доставленное Василием Шибановым. Гравюра.

Алексей Толстой

ВАСИЛИЙ ШИБАНОВ

Князь Курбский от царского гнева бежал,
С ним Васька Шибанов, стремянный.
Дороден был князь, конь измученный пал -
Как быть среди ночи туманной?
Но рабскую верность Шибанов храня,
Свого отдает воеводе коня:
«Скачи, князь, до вражьего стану,
Авось я пешой не отстану!»
И князь доскакал.
Под литовским шатром
Опальный сидит воевода;
Стоят в изумленье литовцы кругом,
Без шапок толпятся у входа,
Всяк русскому витязю честь воздает,
Недаром дивится литовский народ,
И ходят их головы кругом:
«Князь Курбский нам сделался другом!»
Но князя не радует новая честь,
Исполнен он желчи и злобы;
Готовится Курбский царю перечесть
Души оскорбленной зазнобы:
«Что долго в себе я таю и ношу,
То всё я пространно к царю напишу,
Скажу напрямик, без изгиба,
За все его ласки спасибо!»
И пишет боярин всю ночь напролет,
Перо его местию дышит;
Прочтет, улыбнется, и снова прочтет,
И снова без отдыха пишет,
И злыми словами язвит он царя,
И вот уж, когда залилася заря,
Поспело ему на отраду
Послание, полное яду.
Но кто ж дерзновенные князя слова
Отвезть Иоанну возьмется?
Кому не люба на плечах голова,
Чье сердце в груди не сожмется?
Невольно сомненья на князя нашли...
Вдруг входит Шибанов, в поту и в пыли:
«Князь, служба моя не нужна ли?
Вишь, наши меня не догнали!»
И в радости князь посылает раба,
Торопит его в нетерпенье:
«Ты телом здоров, и душа не слаба,
А вот и рубли в награжденье!»
Шибанов в ответ господину:
«Добро! Тебе здесь нужнее твое серебро,
А я передам и за муки
Письмо твое в царские руки!»
Звон медный несется, гудит над Москвой;
Царь в смирной одежде трезвонит;
Зовет ли обратно он прежний покой
Иль совесть навеки хоронит?
Но часто и мерно он в колокол бьет,
И звону внимает московский народ
И молится, полный боязни,
Чтоб день миновался без казни.
В ответ властелину гудят терема,
Звонит с ним и Вяземский лютый,
Звонит всей опрични кромешная тьма,
И Васька Грязной, и Малюта,
И тут же, гордяся своею красой,
С девичьей улыбкой, с змеиной душой,
Любимец звонит Иоаннов,
Отверженный Богом Басманов.
Царь кончил; на жезл опираясь, идет,
И с ним всех окольных собранье.
Вдруг едет гонец, раздвигает народ,
Над шапкою держит посланье.
И спрянул с коня он поспешно долой,
К царю Иоанну подходит пешой
И молвит ему, не бледнея:
«От Курбского, князя Андрея!»
И очи царя загорелися вдруг:
«Ко мне? От злодея лихого?
Читайте же, дьяки, читайте мне вслух
Посланье от слова до слова!
Подай сюда грамоту, дерзкий гонец!»
И в ногу Шибанова острый конец
Жезла своего он вонзает,
Налег на костыль — и внимает:
«Царю, прославляему древле от всех,
Но тонущу в сквернах обильных!
Ответствуй, безумный, каких ради грех
Побил еси добрых и сильных?
Ответствуй, не ими ль, средь тяжкой войны,
Без счета твердыни врагов сражены?
Не их ли ты мужеством славен?
И кто им бысть верностью равен?
Безумный! Иль мнишись бессмертнее нас,
В небытную ересь прельщенный?
Внимай же! Приидет возмездия час,
Писанием нам предреченный,
И аз, иже кровь в непрестанных боях
За тя, аки воду, лиях и лиях,
С тобой пред судьею предстану!»
Так Курбский писал Иоанну.
Шибанов молчал. Из пронзенной ноги
Кровь алым струилася током,
И царь на спокойное око слуги
Взирал испытующим оком.
Стоял неподвижно опричников ряд;
Был мрачен владыки загадочный взгляд,
Как будто исполнен печали,
И все в ожиданье молчали.
И молвил так царь: «Да, боярин твой прав,
И нет уж мне жизни отрадной!
Кровь добрых и сильных ногами поправ,
Я пес недостойный и смрадный!
Гонец, ты не раб, но товарищ и друг,
И много, знать, верных у Курбского слуг,
Что выдал тебя за бесценок!
Ступай же с Малютой в застенок!»
Пытают и мучат гонца палачи,
Друг к другу приходят на смену.
«Товарищей Курбского ты уличи,
Открой их собачью измену!»
И царь вопрошает: «Ну что же гонец?
Назвал ли он вора друзей наконец?»
— «Царь, слово его всё едино:
Он славит свого господина!»
День меркнет, приходит ночная пора,
Скрыпят у застенка ворота,
Заплечные входят опять мастера,
Опять зачалася работа.
«Ну, что же, назвал ли злодеев гонец?»
— «Царь, близок ему уж приходит конец,
Но слово его все едино,
Он славит свого господина:
„О князь, ты, который предать меня мог
За сладостный миг укоризны,
О князь, я молю, да простит тебе бог
Измену твою пред отчизной!
Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
Язык мой немеет, и взор мой угас,
Но в сердце любовь и прощенье —
Помилуй мои прегрешенья!
Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
Прости моего господина!
Язык мой немеет, и взор мой угас,
Но слово мое все едино:
За грозного, боже, царя я молюсь,
За нашу святую, великую Русь —
И твердо жду смерти желанной!”»

Так умер Шибанов, стремянный.

 

1840-е А.К.Толстой. Полное собрание стихотворений в 2-х т. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1984.

Тем читателям, которые хотели бы иметь представление об опричнине и опричном терроре, предлагаю следующий материал:

Ссылка на сайт Великой России

Прочитано 6097 раз

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Верстка сайта