Владимир Куковенко

Владимир Куковенко

Четверг, 12 июля 2018 17:03

Ревизская сказка 1782 года

От редакции сайта

Помещенная ниже Ревизская сказка 1782 года значительно восполнила наши пробелы по истории рода и помогла нашим генеалогическим изысканиям. После первого раздела Польши (1772 г.) была произведена перепись податного населения западных областей, вошедших в состав Российской империи. Перепись эта называлась Ревизские сказки и содержит очень важные для нас сведения.

Во-первых, стало известно, кому принадлежала наша деревня Изубри в конце XVIII века. Как следует из сказки она входила в Шиловскую вотчину князя Франтишки Друцкого-Любецкого (в российских документах он известен как Франциск). Это было его наследственное владение. Впоследствии сын Франтишки, Франциск Ксаверий 1778 г.р., поступил на русскую службу и достиг высоких должностей.

Из сказки известно, что Друцкий-Любецкий заложил свою вотчину князю Матеушу Огинскому, который, в свою очередь, отдал ее в откуп на три года Андрею Лыке. Лыка – польская шляхетская фамилия Оршанского повета. Кто впоследствии владел Изубрями – нам пока не известно. Но по Ревизской сказке 1858 года она принадлежала уже Варваре Егоровне Кимбар.

Во-вторых, стало известно и более древнее произношение названия деревни. До сих пор с названием происходит путаница. Официально деревня называется Изубри, но нам на сайт пишут потомки выходцев из Изубрей, которые никогда не видели этой деревни и знают о ней лишь по воспоминаниям родителей или дедов, и они, большей частью, называют ее Изюбри. Именно так называли деревню и мои дедушка и бабушка. Но значит ли это, что двести лет назад название было таким? Канцелярист, составивший сказки 1782 года, название деревни записал как Изубрии. Я верю этим канцелярским писарям – они строго следовали правилу топонимы и имена собственные писать так, как их произносили местные жители. В этом меня убедило чтение архивных документов. Поэтому можно быть уверенным, что деревня в польский период своей истории называлась Изубрии , и лишь со временем это название в народной речи трансформировались в Изюбри.

В-третьих, благодаря Ревизским сказкам 1782 года генеалогическая цепочка наших предков увеличилась на два поколения. Как я предполагаю, Леон Федоров (1733 г.р.) является нашим прямым предком.

У Леона был сын Михей (1767 г.р), у которого было три сына – Нестер (1788 г.р.), Лаврентий (1809 г.р.) и Петр (1811 г.р.) – именно от них и пошли все линии нашей фамилии.

В-четвертых: определилось административно-территориальное подчинение Изубрей в конце XVIII века. После того, как русская администрация упразднила Оршанский повет, на его территории было образовано 12 уездов, в том числе и Бабиновичский, куда и входила первоначально вотчина Шилово с деревнями. Просуществовал этот уезд недолго- с 1777 по 1796 и с 1802 по 1840 гг. После 1840 года Бабиновичи стали заштатным городом Оршанского уезда Могилевской губернии.

 

 

 

Ревизская сказка 1782-го года

1782-го году месяца июля 12-го дня Могилескаго наместничества Бабыновецкаго уезда вотчыны называемой Шылово и з деревнями всеи того владения его сиятельства маршалка пинскаго князя Франтишки Друцкаго –Любецкаго а в закладе денежном у князя старосты Марецкаго пулковника княжества полскаго кавалера ордеру Святаго Станислава Матеуша Огинскаго

Будущы (будучи?) ныне состоят в одкупе тригоданым (трехгодичном?) у господина Андрея Лыки скарбника   и жвевсу (должность?) Оршанскаго

по силе состоящего с 1781-го году ноября 16-го ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА а в народ опубликованнаго манифеста дал сию сказку о состоящых выше упомянутой отчыны Шылове крестьян мужеска и женска пола не исключая самых малолетних и престарелых всякого звания лудей по самой истини без всякой утайки а буде кем впред обличен явлюсь или по свидетелству найдется что кого либо утаил то повинен положенному по указам штрафу без всякаго милосердия

 

 

ДЕРЕВНЯ ИЗУБРИИ

 

  1. Евстафий Федоров -50

У него жена Малания Алексеева -50

у них дети

Сыновья

Емельян -15

Стефан -3

дочери

Анна -13

Анна-5

Агафия -1

Аксения Солова вдова -33

у нее дети

Сын

Иван Амельянов -4

Дочерь

Катерина -6 

 

2. Леон Федоров -49

у него жена Васья (Васса?) Василева -40

У них дети

 сыновья

Михей -15

Кузма -4

дочери

Праскевия - 4

Федосия-16

 

3. Гордей Романов -70

у него жена Авдокия Андреева -50

у них дети

сыновья

Иван женат-27

Лаврентий женат -24

Иван -21

Максим -2

Иван-11

 

дочери

Мария -14

Анна-1

 

Жена Ивана Улияна Трофимова -25

у них дочерь Дедора -3

жена Лаврина Анна Трофимова -20

у них сын Гапон-1

 

4. Карнила Карпов-50

у него жена Евдокия Ефимова -50

у них дети

сын

Дмитрей-25

у него жена Наталия Апанасова-22

у них дочерь

Анна Дмитриева -2

 

5.Моисей Кузмин -24

у него жена Евгения Иванова -26

у них дети

дочери

Анна -6

Аксиния -1

 

6. Григорий Андросов -50

у него жена Агафия Андрова -45

у них дети

сыновья

Демьян -20

Иван-16

Лаврентий -4

Тимофей-2

дочерь

Дария-17

 

жена Демьяна Аксиния Андреева -26

дочерь у них Наталия - 4

 

7. Карнила Андреев - 55

у него жена Анастасия Романова -45

у них дети

сыновья

Афонасей -20

Филип -15

Иван - 2

дочери

Малания -4

Анна -1

 

Жена Афанасива Федора Мартынова -16

у них дети

сын

Федор Афанасов -1

 

8.Савелий Марков-50

у него жена Ефимия(?)  Емельянова -50

у них дети

сыновья

Кузма -28

у него жена Мария Ануфриева -20

у них дочери

Дария Кузмина -1

 

Кондрат Савелиев - 25

у него жена Дария Денисова - 20

 

Иосафат Савелиев -17

Леон Савелиев -15

Барис Савелиев -1

дочерь

Федора Савельева -16

 

9. Сидор Леонов -50

у него жена Анастасия Икимова -50

у них дети

сыновья

Андрей -15

Прохор -11

Иван -1

 

дочерь Наталия -16

 

брат Сидоров Павел -30

у него жена Улияна Лавринова -30

у них дети

сын

Карп -3

дочери

Праскевия -12

Улияна -6

 

брат Купреян Леонов -26

у него жена Агрипина Василева -30

у них дети

сын

Ларион - 2

дочерь

Аквилина -4

 

 

 

 

Суббота, 28 апреля 2018 06:34

Деревня Новая

Подскажите где я могу или могу ли у Вас найти информацию о деревни Новая (вблизи Гидроузла) Можайского района, год основания и тому подобные исторические детали? Дмитрий

Пятница, 30 марта 2018 07:18

Арьергардный бой в Можайске

Можайское историческое общество предлагает установить памятный знак на месте арьергардного боя, который произошел за Можайском  около деревень  Чертаново  и Жукова 28 августа (ст.ст.) 1812 года.

Арьергард русской армии, которым руководил Платов, в этот день отступил под натиском французов из Можайска, укрепился на высотах за городом  и несколько часов сдерживал французов огнем своей артиллерии. Это дало возможность основной армии оторваться от противника.

Русский арьергард располагался на месте нынешнего спортивного комплекса "Багратион", перекрывая Старую Смоленскую дорогу. Именно здесь и место памятному знаку. 

Несколько лет назад  МИО   предлагало  установить макет этого сражения в здании споркомплекса "Багратион".  Несомненно, что этот макет вызывал бы интерес у поситителей комплекса и соответствовал бы законодательным актам правительства относительно патриотического воспитания молодежи. Но потом это предложение было забыто.

 К сожалению, ни один можайский художник не заинтересовался темой 1812 года и не отобразил на полотнах   события тех дней, связанные с нашим городом. Возможно, здесь нужно проявить инициативу можайской администрации и учредить  премии за художественное отображение истории нашего города.

http://1.bp.blogspot.com/-ohgJO_gncFE/UV_Fou0y9HI/AAAAAAAAGTE/PJR3L2GJpmo/s1600/%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%BE.jpg

Суббота, 03 марта 2018 08:33

Последний жадный следопыт

Последний жадный следопыт

 

Так назвал себя в одном из стихотворений писатель Сергей Николаевич Марков.

Марков С.Н. фотография из следственного дела

Сергей Николаевич Марков (30 августа (12 сентября) 1906, посад Парфентьев Кологривского уезда Костромской губернии — 4 апреля 1979, Москва) — русский советский поэт, прозаик и историк, географ, путешественник, архивист, этнограф, журналист, собственный корреспондент. Действительный член Географического общества СССР (1946). Член Союза писателей СССР (1947).

Творчество Маркова примечательно тем, что он обратился к трудной и суровой  романтике географических открытий и описывал знаменитых русских первопроходцев, полярных исследователей, путешественников. Один из самых известных романов, «Юконский ворон», посвящен освоению русскими Аляски.

Для можайцев этот роман примечателен еще и тем, что дописан он был  в нашем городе в 1941 году. В 1932 г. Марков был арестован по надуманному делу, осужден и направлен на принудительные работы на север. В 1937 г., после отбытия наказания, он был выселен из Москвы, жил некоторое время в Калинине (Тверь), потом переехал в Можайск. Именно здесь он работал, писал роман и здесь же встретил войну.

К сожалению, остается неизвестным, где жил писатель в нашем городе и чем занимался. Можно лишь предположить, что он работал сотрудником районной газеты.

Предисловие Юрия Жукова к роману Маркова «Юконский ворон»

О жизни и творчестве Сергея Маркова

У Сергея Маркова есть стихотворение «Горячий ветер», датированное 1924 годом; заканчивается оно следующей строфой:

И разве может быть иначе?

Так много ветра и огня, —

Песнь будет шумной и горячей,

Как ноздри рыжего коня…

Думал ли, написав эти строки, восемнадцатилетний юноша, что в них — его творческий манифест, что впереди у него и в самом деле много ветра и огня, что песнь его — своеобычная и упрямая — действительно будет шумной и горячей? Не знаю, но, во всяком случае, эту романтическую направленность таланта Сергея Маркова, с ярко выраженным влечением к красочному и неповторимому отображению действительности, первым уловил зоркий глаз Алексея Максимовича Горького, когда он прочитал в журнале «Сибирские огни» № 3 за 1928 год новеллу «Голубая ящерица», — молодого, почти никому не известного писателя. Она начиналась так:

«Откуда под кустом саксаула появилась ящерица, Чигирисов не знал. Он заметил ее внезапно, взглянув на узловатые бронзовые подножия мертвых кустов.

Камни от жары посинели и стали похожи на разбросанные в беспорядке куски мыла, которым цыгане моют лошадей. Даже шумная тень саксаула, истрепанная горячим ветром, была синей и неуловимой. Но ящерица была голубой, и только вдоль спины ее шла темно-синяя полоса, какая бывает на спине рыбы, если на нее смотреть сверху…»

Богатый образами рассказ о двух беспощадных встречах краскома Чигирисова и вожака белобандитов полковника Роя в песках Средней Азии так понравился Горькому, что летом 1929 года он разыскал Маркова и пригласил к себе в Машков переулок. При встрече Алексей Максимович просто и вместе с тем заинтересованно спросил, нажимая по-волжски на «о»: «Откуда происходить изволите?»

Сергей Марков «изволил происходить» из старинного посада Парфелтьева, глухой костромской стороны. Обитателей его издревле прозвали парфянами, жители тамошние тоже «окали». Алексей Максимович тут же припомнил и другого «парфянина» — писателя и путешественника С. В. Максимова, и пошел у них легкий, душевный разговор.

«Мне показалось, — вспоминал впоследствии Марков, — что Горький сознает свое право на безграничную добрую власть над людьми. И я подчинился ей, поведав Горькому о себе все. Когда речь шла о самом страшном и тяжелом для меня, он хмурился и делал вид, что отыскивает на столе футляр для очков…»

А трудного в жизни этого молодого человека было немало. В конце 1919 года его отец, землеустроитель, выбранный после революции мировым судьей, умер в Акмолинске от сыпного тифа, на руках у матери осталось шестеро детей. Старшему из них — Сергею исполнилось едва тринадцать лет. Два года спустя скончалась и мать — от холеры. Осиротев, ребятишки разбрелись по приютам. А Сергей Марков уже с четырнадцати лет начал работать в редакции газеты «Красный вестник» — органе Акмолинского ревкома и Укрепрайона, там были напечатаны его первые стихи «Революция». Служил он и в Упродкоме, и в уездной прокуратуре, и в канцелярии народного следователя.

В 1925 году Марков перебирается в Петропавловск-Акмолинский, куда его пригласили сотрудником в газету «Мир труда».

Позже, во второй половине 20-х годов, уже в Новосибирске, был увлекательный период работы в газете «Советская Сибирь» и журнале «Сибирские огни», вокруг которого в ту пору объединились такие интересные прозаики и поэты, как В. Зазубрин, Л. Сейфуллина, Всеволод Иванов, Леонид Мартынов, Вивиан Итин, Александр Оленич-Гнененко и другие.

Очерки, фельетоны, рассказы и стихи Сергея Маркова, пробовавшего свои силы в различных жанрах, появляются не только в периодической печати Сибири, но и в Москве.

Казалось бы — чего лучше? Двери литературы гостеприимно отворялись перед ним. Но его манил к себе в не меньшей степени и черный хлеб репортера, — да, по правде сказать, всех нас тогда привлекала работа, открывающая доступ к несметным россыпям информации. Ведь это было преддверие романтичнейшей эпохи первых пятилеток.

Беседуя с Марковым, Алексей Максимович увидел, что перед ним человек с богатым запасом жизненных впечатлений, которые и служат главной опорой в творчестве каждого художника. Заканчивая долгий, сердечный разговор, Горький предложил начинающему писателю подготовить рукопись книги рассказов, пообещав похлопотать об ее издании.

И уже в конце 1929 года появилась первая книга Сергея Маркова — «Голубая ящерица», за ней последовали «Арабские часы» (1931) и «Соленый колодец» (1933).

Произведения, составившие эти три книги, были вызваны к жизни не кратковременными наездами командировочного писателя, а непосредственным кипучим участием в жизни и преобразовании бывшей глухой окраины Российской империи.

Рассказы «Голубая ящерица», «Немеркнущий полумесяц», «Подсолнухи в Париже», «Халат Десяти Светил» отображают события гражданской войны в Казахстане и Средней Азии. Годы становления советской власти, коренные изменения, которые происходили после Октябрьской революции в казахских степях, в жизни аулов, где в то время еще существовали полуфеодалы и баи, царили шаманизм и культ предков, запечатлены в таких рассказах, как «Враг», «Нищий в пустыне», «Соляной дом», «Камень Черного Калмыка». Внимание писателя было привлечено также к истории казахов и других народов Средней Азии, о чем свидетельствуют рассказы «Синие всадники», «Происхождение эпоса» и другие. Таким образом, Сергей Марков оказался среди русских советских писателей (Антон Сорокин, Всеволод Иванов, ранний Леонид Мартынов), которые первыми обратились к изображению жизни народов Средней Азии и Казахстана.

Таково было вступление Сергея Маркова в писательскую жизнь. Но впереди была еще уйма трудностей и житейских сложностей — судьба готовила ему множество всяческих сюрпризов, приятных и неприятных. Пожалуй, он бы и сам не смог тогда сказать, что же станет главным в его творческой биографии — поэзия или проза. Да что говорить, он еще не решил для себя окончательно, какую профессию изберет: его интересовало и краеведение, влекли и геологические изыскания, манила и журналистика.

За всем этим были непрестанные скитания по родной стране: Акмолинск и Москва, Омск и Вологда, Караганда и Архангельск, Чимкент и Великий Устюг, Каргополь и Сольвычегодск — всего не счесть!

В газетах «Советская Сибирь» и позже в «Правде Севера» (Архангельск), в северном отделении телеграфного агентства РОСТА, а затем в редакции журнала «Наши достижения», куда Сергея Маркова порекомендовал Горький, ему поручали брать интервью у путешественников, геологов, гидрографов, этнографов, историков. Он встречался и с датским капитаном Ботведом, совершившим кругосветный перелет, и с членами немецкой воздушной экспедиции «Люфт-Ганза», и с советскими мореплавателями, прокладывавшими пути в неизведанных водах Ледовитого океана, и с бывшим воспитателем тринадцатого по счету далай-ламы Тибета бурятом Агваном Доржиевым, и с знаменитым российским этнографом Львом Штернбергом.

Одним из первых Марков опубликовал собранные им уникальные сведения о деятельности выдающегося русского полярного исследователя Н. Бегичева. Довелось ему встречаться и с замечательным ученым, искателем Тунгусского метеорита Л. Куликом. При знакомстве разговор сначала у них не заладился, — Кулик недолюбливал газетчиков, — но потом лед был сломан, молодой журналист и солидный ученый, как выяснилось, в равной степени любили поэзию, и кончилось тем, что они до позднего вечера читали друг другу стихи. Когда же Кулик терпел бедствие в тайге, Сергей Марков со всем пылом, присущим ему, развернул в печати и по радио кампанию по организации помощи его экспедиции.

Молодой Марков брался за самые непредвиденные дела — энергия била в нем, что называется, через край. В 1930 году он по командировке редакции «Наших достижений» поехал в город своей юности — Акмолинск. В тот год строптивая река Нура, единственный источник водоснабжения всего Карагандинского угольного бассейна, образовала новое русло и ушла, оставив землю и людей без воды. Марков выступил в «Известиях» с проблемной статьей о водоснабжении Центрального Казахстана. Автора пригласили на заседание в Президиум Госплана СССР. Его предложения были одобрены. Правительство отпустило большие средства на борьбу с безводьем этого края.

Позже, уже в 1957 году, Сергей Марков в тех же «Известиях» выдвинул на обсуждение вопрос об использовании мощного пояса горючих сланцев, простирающегося от берегов костромской реки Унжи до Ухты на Севере. В итоге Топливная комиссия Совета Министров СССР включила эти сланцы в топливный баланс страны.

И все же главным содержанием и смыслом жизни этого человека всегда были поэзия и романтическая проза. Многое публиковалось. Еще большее число произведений оставалось неопубликованным в ожидании своего часа. Но если поискать в литературной жизни Сергея Маркова момент, который определил главную тему его творчества, то вот он: 1934 год, Вологда — там в сторожке огородника Иванова местным краеведом Л. А. Андриевским был обнаружен архив Российской Американской компании, занимавшейся в XVIII–XIX веках освоением земель Аляски и Калифорнии.

История «Русской Америки», которую мы знали в те годы еще очень мало, интересовала Сергея Маркова давно. Северянин по рождению и воспитанию, он кровными узами был связан с Вологдой, Сольвычегодском, Тотьмой, где жили его предки. Еще в раннем детстве, живя в Вологде, он слышал предания о северных землепроходцах и мореходах, утвердивших русский флаг на Аляске и в Калифорнии. И уже в зрелом возрасте, вновь оказавшись на Севере, он первым из советских журналистов получил доступ к документам, считавшимся безнадежно утерянными. Среди них были бумаги М. М. Булдакова, «первенствующего директора Российско-Американской компании», выходца из Устюга Великого и родственника основателя этой Компании — морехода Григория Шелихова. (Именно Шелихов был основателем этой удивительной Компании. Напомню, что на его надгробии в Иркутске высечена эпитафия Гавриила Державина, которая начинается такими словами: «Колумб здесь Росский погребен…»)

Легко представить, с какой жадностью набросился Сергей Марков на эти документы. Читая их, он явственно видел перед собой предприимчивых и смелых, легких на подъем русских людей, терпеливо и упорно осваивавших заморский материк.

Когда царское правительство в 1867 году продало Аляску правительству Соединенных Штатов Америки, следы этого архива затерялись. И вдруг оказалось, что М. М. Булдаков — один из последних представителей компании на Аляске — сумел спасти значительную его часть.

Помню, с каким интересом мы, журналисты «Комсомольской правды», в 30-е годы начавшие уже проявлять интерес к судьбам «Колумбов Росских», восприняли переданное ТАСС из Архангельска сообщение об этой находке. Только несколько лет спустя мы узнали, что автором этого сообщения был Сергей Марков, а вскоре познакомились и с ним самим.

Он появился у нас в редакции как скромный, даже немного застенчивый гость. Незадолго до этого была опубликована в Госполитиздате моя книжечка «Граница», посвященная Дальнему Востоку, где я побывал в составе выездной редакции; мы провели у берегов Тихого океана несколько месяцев — присутствовали на маневрах военного флота, гостили у пограничников, выпускали листовки на стройке Комсомольска-на-Амуре. Все это было чрезвычайно интересно, и хотелось поделиться своими впечатлениями с читателями.

И вот, когда я готовил рукопись книги, попалась мне на глаза изданная в Санкт-Петербурге с разрешения цензора Фрейгэнга 25 мая 1856 года книжка московского купца А. Маркова «Русские на Восточном океане», в которой он описывал свое путешествие в Русскую Америку — на Аляску и в Калифорнию. Я не мог отказать себе в искушении привести из этой, казавшейся мне тогда экзотической, книжицы некоторые выдержки и попал, как говорится, впросак: московский купец, видимо, не поладил с правителем дел Российско-Американской компании в американских заселениях каргопольским купцом Александром Барановым и изобразил его в самом неприглядном свете, а я, по молодости лет, принял его писания на веру и сообщил советским читателям, что был-де оный Баранов «пьяницей и головорезом»…

«А зря вы его так-то обозвали, — сказал мне деликатно Сергей Марков. — Выпивать Баранов, возможно, и выпивал, без того в тех дальних краях не обходилось, и на руку подчас тяжел был — не зря, видать, себя он не без гордости именовал „российским Писсарро“, но все ж таки роль его в Российской Америке по тем временам была совсем иная, чем обрисовал ее мой лихой московский однофамилец в той книжице, что вы изволили процитировать…»

И он протянул мне пачку карточек, на которых черной тушью были выведены старинным, но разборчивым почерком аккуратно сделанные выписки из документов, найденных им в архиве М. М. Булдакова. Я услышал тогда многое об Александре Баранове и его удивительных делах, узнал:

что, отправляясь в Российскую Америку, он подписал обязательство перед правлением Компании: «Никаких обид не допущать, но изыскивать всевозможные и на человеколюбии основанные средства со всевозможным решением по взаимному доброму согласию, грубых же и в варварских жестокосердных обычаях заматеревших — остерегощать и приводить в познание»;

что под началом у Баранова «на матерой земле и на островах» Америки было около двухсот русских «промышленников» и тысячи креолов — людей, родившихся от смешанных браков с индианками, алеутками и эскимосками, и были среди этих подчиненных, конечно, и такие, что «в варварских жестокосердных обычаях заматерели», и приходилось их при случае «остерегощать и приводить в познание», но подавляющее большинство верой и правдой служило Родине;

что у истоков всего этого огромного замысла освоения девственных заокеанских земель стояли мужественные и благородные деятели — будущие декабристы: правителем канцелярии главного правления Российско-Американской компании был не кто иной, как Кондратий Рылеев, в Российскую Америку в 1822 году ездил Михаил Кюхельбекер, живейшее участие в ее судьбах и делах принимали Николай Бестужев, Завалишин, Пестель, и не случайно царь Николай I, допрашивая участника восстания Ореста Сомова, который тоже участвовал в делах Российско-Американской компании, желчно сказал: «То-то хороша у вас создалась там компания»;

что Александр Баранов, будучи высокообразованным по тем временам человеком, построил на Кадьяке здание библиотеки и туда из Санкт-Петербурга было доставлено много книг, журналов, картин, были там труды Михайлы Ломоносова, басни Дмитриева, «Описание Камчатки» Крашенинникова, книги по истории Америки и Азии, «Жизнь Робинзона Крузо, природного англичанина», руководство по металлургии и горному делу, пособия по разным ремеслам, — посещавшие библиотеку эскимосы и алеуты разглядывали электрическую машину, портрет Суворова, картины Жана Батиста Грёза, подростков в школе там обучали не только русскому языку, но и французскому, и не только ремеслу, но и географии и математике;

что русские люди, перебравшиеся через океан, основательно обживали Новый Север, — в столицу Российской Америки Ново-Архангельск мореходы привезли плоды хлебного дерева из Океании, на Аляске звенело испанское серебро, женщины пекли хлеб из калифорнийской муки, мужчины пили ром и вино из Чили и Перу и курили табак из Вест-Индии; в Калифорнии красовался русский форт Росс, основанный Иваном Кусковым, и люди его ходили вверх по течению рек, впадавших в залив Святого Франциска, были установлены прочные связи даже с Гавайскими островами, и тамошний король Тамеамеа I подарил Баранову участок плодородной земли;

что Александром Барановым, который был душой всех этих затей и дел, живо интересовался Пушкин — его восхищал этот энергичный русский деятель, который завел в Российской Америке школы, возвел крепости, построил верфи и спускал на воду русские корабли, — якоря и оснастку для них везли на лошадях через всю Сибирь и потом на суденышках через Охотское море из немыслимо далекого по тем временам Кронштадта. И когда этот человек, у которого в жестокой николаевской России было много врагов, был устранен по клеветническому навету со своего поста, остался в нищете и на обратном пути в родной Каргополь скончался на корабле и был погребен в водной пучине Зондского пролива, Пушкин записал в своем дневнике: «Баранов умер. Жаль честного гражданина, умного человека».

Разбирая найденную переписку этого честного гражданина и умного человека, копаясь в архиве Булдакова, отыскивая в Вологде, Устюге Великом, в фондах Северодвинского музея все новые и новые документы той поры, Сергей Марков был одержим невероятным творческим порывом. Отныне, думалось ему, все силы должны быть отданы этому делу; все остальное — даже милая его сердцу поэзия — отходило на второй план. Он задумал создать «Тихоокеанскую картотеку», которая была призвана стать фундаментом, основой его будущих книг.

С поразительным терпением и тщательностью он заполнял одну серию карточек за другой, записывал на плотных листках бумаги краткое содержание найденного документа, существо описанных в них событий, даты и имена. Так создавалась прочная цепь информации, воскрешавшей полузабытую эпоху великих открытий русских людей.

Мы, молодые сотрудники «Комсомольской правды», крепко подружились с Сергеем Марковым, — он, как говорится, пришелся ко двору в нашем веселом, шумном, дружном коллективе, нас всех роднило одухотворенное, романтическое видение событий первых пятилеток — освоение Арктики, дальние, рекордные перелеты, соревнование бетонщиков и каменщиков на стройках, сенсационные открытия советских ученых. И в этой «буче, боевой, кипучей», как выразился активно сотрудничавший еще до нас в «Комсомолке» Владимир Маяковский, нашел свое место и Марков со своей увлекательной и своеобразной исторической и географической тематикой.

Хорошо помню, как приносил он нам в редакцию лаконичные, всегда поэтичные и яркие сообщения о своих находках. Его глаза сияли: где-то в ветхой деревенской баньке либо в заброшенном архиве Сольвычегодска или Каргополя он только что обнаружил считавшиеся погибшими бумаги о «хождениях» русских мореходов за тридевять морей и тридесять земель; в редком альманахе XVIII века сыскал публикацию, вызвавшую сенсацию у историков; где-то обнаружил целую библиотеку старопечатных книг, содержащих уникальные сведения.

Во второй половине 30-х годов Сергей Марков начал реализовать свои замыслы — он пробует силы в жанре научно-художественной литературы.

Героем своего первого повествования — «Тамо-рус Маклай» — писатель избрал великого русского исследователя Новой Гвинеи и других областей Океании Н. Н. Миклухо-Маклая, проследил жизнь самоотверженного ученого и друга угнетенных народов.

Бесстрашному следопыту Н. М. Пржевальскому, описанию его удивительных походов и открытий на лиловых высотах Тибета посвящена «Повесть о Великом Охотнике».

Обе эти повести — «Тамо-рус Маклай» и «Повесть о Великом Охотнике» — составили книгу «Люди великой цели», вышедшую в свет в издательстве «Советский писатель» лишь в 1944 году.

Затем он приступает к работе над романом «Юконский ворон», одновременно трудится над «Летописью Аляски» и обдумывает повесть «Подвиг Семена Дежнева».

Роман «Юконский ворон» по достоинству открывает лежащий перед читателем двухтомник избранных произведений Сергея Маркова. Судьба рукописи романа и всей «Тихоокеанской картотеки», созданию которой писатель посвятил долгие годы жизни, поначалу складывалась трагически.

На последней странице «Юконского ворона» вы найдете авторскую датировку «1940–1941 гг. Москва —„Лебедь“—Можайск». Да, Марков завершил этот роман в начале 1941 года, жил и работал он тогда в Можайске. Принес рукопись в редакцию журнала «Знамя». Она была одобрена и принята к опубликованию. А затем… Затем грянула война, и вскоре Можайск уже горел от вражеского артиллерийского обстрела.

Семья Марковых эвакуировалась на восток. Сам он стал солдатом. Помнится, мы встретились с ним в редакции «Комсомольской правды». Он достал из кармана помятой шинели, которая сидела на нем не очень-то ловко, листок, на котором были написаны стихи о Козьме Минине, и попросил их опубликовать.

«Вот, думалось, напечатаю в „Знамени“ роман о Российской Америке, — сказал он грустно, — да сейчас, видать, не до этой темы. Пишу опять стихи. Хочется все же думать, что когда-нибудь и роман увидит свет. Вот только сохранится ли рукопись? И где теперь моя картотека — не ведаю. Жена увезла ее с собой, но удастся ли ей под бомбежками уберечь ее?»

Опасения Сергея Маркова подтвердились. Эшелон, в котором ехала его семья, был разбит бомбами. В числе исковерканных вагонов был и тот, в котором находился ящик с «Тихоокеанской картотекой». Разбирая завалы обломков на путях, люди спешили очистить дорогу. И только чудом, в последний момент, жене Маркова удалось найти среди руин писательский архив и водворить его в уже тронувшийся на восток поезд.

Через некоторое время картотеку удалось переправить из Сеймы, где обосновалась семья писателя, в воинскую часть, в которой служил Марков. Но обстоятельства сложились так, что вскоре заболевшего писателя поместили в госпиталь, эвакуировали во Владимир, а затем — в Москву. Картотека была брошена на произвол судьбы.

Помню, как в редакции «Комсомолки» слова появился Марков, — его 33-я запасная стрелковая бригада размещалась неподалеку от нас. На нем, как говорится, лица не было: «Помогите, — тихо сказал он мне усталым голосом. — Помогите спасти мою картотеку…»

Мы знали, что речь идет о деле всей жизни писателя. И как это ни было трудно, — каждый человек был тогда на учете, — в часть командировали сотрудника с заданием — найти и привезти архив писателя в Москву.

В 1943 году Сергей Марков был демобилизован ввиду крайнего физического и нервного истощения. Он поселился в Москве на какой-то временной жилплощади и продолжал писать и приводить в порядок свою картотеку.

А вот рукопись «Юконского ворона», отданная им в начале 1941 года в редакцию «Знамени», как он и опасался, пропала. По позже выяснилось, что один экземпляр рукописи почему-то оказался в отделе печати существовавшего тогда Всесоюзного общества культурных связей с заграницей, и после войны она вернулась к автору. Наконец в апреле 1946 года «Юконский ворон» был напечатан в журнале «Сибирские огни», а затем выпущен в свет отдельной книгой в издательстве Главсевморпути. Нынешняя публикация его — девятая по счету в СССР. Кроме того, «Юконский ворон» был издан в Польше, Чехословакии, Югославии, Румынии.

Я не буду сейчас говорить о литературных достоинствах романа. Скажу о другом: это романтическое повествование о геройской, полной опасностей и необычайных приключений жизни бывшего лейтенанта флота Лаврентия Загоскина, чье имя в годы его странствий по Аляске не раз было выжжено на огромных сосновых крестах, которые он ставил в качестве приметных знаков, — само по себе явилось еще одной яркой вехой в творческой биографии писателя. Роман продолжил серию повествований Сергея Маркова о людях сильной и благородной души.

И пусть роман о его главном любимце — Александре Баранове так и остался ненаписанным, — о нем Марков успел лишь бегло рассказать в своей «Летописи Аляски», но все же именно «Тихоокеанская картотека» побудила ого на большой творческий подвиг — всю свою жизнь он трудился над созданием образов великих «Колумбов Росских» — первооткрывателей дальних земель.

Не раз возвращался писатель на свою «вторую родину» в просторы Казахстана и в Сибирь. Его привлекали Омск и Семипалатинск, бывший город Верный (Алма-Ата), где можно было отыскать свидетельства пребывания Федора Достоевского и Чокана Валиханова.

Там рождалась книга «Идущие к вершинам» (1963). Она рассказывает о дружбе ссыльного Достоевского с молодым Чоканом Валихановым, потомком казахских ханов, офицером русской армии, ставшим одним из замечательных ученых России.

Чокан совершил опасный поход в Кашгар, преодолев высочайшие перевалы Тянь-Шаня. Он создал ряд научных трудов по истории киргизов (так тогда называли казахов) и других тюркоязычных народов.

В романе проходит вереница современников Чокана — Петра Семенова (в будущем — Тян-Шанского), Егора Ковалевского, Григория Потанина, Александра Голубева, Михаила Венюкова и других подвижников   русской науки.

Во всех своих работах Марков открывал огромные залежи зачастую неведомого даже специалистам фактического материала.

К тому же он обладал редкостным даром поистине стереоскопичного художественного видения. Кажущаяся легкость в изображении пейзажа, облика людей, передача их речи не должны обманывать вас, — за каждой строкой здесь горы кропотливого изучения реальностей былого. И вдобавок к этому врожденная любовь к слову — ведь Сергей Марков не только художник романтической прозы, но и поэт.

Вот характерные для него строки из «Юконского ворона»: «Палисады редута трещали от мороза. В ночной тишине раздавались звуки выстрелов: это лопались лиственничные бревна. И хотя большая русская печь топилась круглые сутки, тепло недолго держалось в жилье. Игольчатый иней светился в углах комнаты и на косяках дверей. Он казался розовым от отблеска жаркого огня в печи…»

«Загоскин любил уходить на берег морской бухты, где, как громадный серебряный молот, стучал и гремел водопад. Маленькие радуги сияли в облаках водяной пыли… Было еще одно место на острове Баранова, куда любил уединяться Загоскин. Нужно было пройти двадцать миль к северу от Ново- Архангельска, чтобы увидеть высокие столбы пара, встающего над белым холмом. На склоне холма белели бревенчатые хижины, окруженные зелеными кустами и деревьями. Из земли били горячие ключи. Их тепло давало жизнь травам и деревьям; ранней весной, когда кругом еще лежал снег, здесь все было в цвету».

Какое острое, точное видение деталей — эти красочные детали и остановили в свое время взор Алексея Максимовича Горького на рассказах этого своеобразного писателя.

В последующих книгах Сергея Маркова — «Земной круг» (1966) и «Вечные следы» (1973), которые не вошли в данный двухтомник, автор, так же как и в других своих произведениях, словно искусный рудознатец, отыскивает совершенно сенсационные факты нашей истории и описывает деяния соотечественников, действительно оставивших вечные следы на карте мира.

Например: знаете ли вы, что еще в XV веке псковитянин Михаил Мисюрь-Мунехин побывал в Каире и описал «Египет, град великий»?

Что уже в XVII веке русские люди познакомились с индонезийцами, а в 1765 году купец Николай Челобитчиков добрался до Малакки «для примечания ост-индской коммерции»?

Что в конце XIX века П. А. Тверской из Весьегонского уезда Тверской губернии основал один из первых городов во Флориде, дав ему имя «Санкт-Петербург Флоридский», построил там первую железную дорогу и сам водил паровоз по ней, а русский инженер Рагозин вместе с техниками и рабочими с Кавказа организовал добычу нефти на острове Суматра?

Каплю за каплей собирал этот неутомимый человек обширнейший и ярчайший фактический материал, который позволил ему по-новому взглянуть на историю великих географических открытий, ранее излагавшуюся во многом односторонне и несправедливо: весь мир знал о заслугах иностранных путешественников, ученых и дельцов, а великие подвиги русских первопроходцев и мореходов оставались в тени либо в полной безвестности.

Почему так было? Сергей Марков дает на это убедительный и хорошо документированный ответ: российские исследователи мира по большей части были выходцами из «низших слоев» общества, причем чаще всего они исповедовали прогрессивные взгляды. Если говорить, например, об исследовании и освоении Северной Америки, об этом было уже сказало выше, то в этом предприятии принимали участие многие декабристы.

«Добрый русский доктор», первый президент сената Гавайских островов Николай Судзиловский, отдавший много сил борьбе за независимость народа Гавайских островов, был революционером, — ему пришлось бежать из России от преследования царских жандармов в 1874 году. В 1905 году он перебрался в Японию — там он вел работу среди русских пленных, издавал для них газету и снабжал их революционной литературой. В числе его сотрудников был баталер с броненосца «Орел» А. С. Новиков, будущий автор «Цусимы».

Среди героев книги «Вечные следы» есть и такая колоритная фигура, как Василий Мамалыга из Бессарабии, — на парусном судне «Гордость океана» он доставлял порох и свинец боровшимся против голландских колонизаторов повстанцам острова Ломбок в Индонезии и помогал им советами. Колонизаторы захватили Мамалыгу в плен и приговорили его к смертной казни. Протесты голландской общественности вынудили суд заменить русскому моряку смертную казнь двадцатилетним тюремным заключением, впоследствии он был досрочно освобожден. Какой была его дальнейшая судьба — неизвестно. Марков установил, что в 1899 году Мамалыга вернулся в Россию.

Сколько их, безвестных российских людей, прошло по дальним тропам всех шести континентов земного шара, свершая великие географические открытия (лишь один Коцебу на своем «Рюрике» открыл в Тихом океане 399 островов), неся свет цивилизации, высоко держа флаг Родины!

Из книг Сергея Маркова вы узнаете и историю «Васькиного мыса», открытого русскими в глубине Африки на озере Рудольфа, и героическую эпопею защитников Албазина — русской крепости в Забайкалье, атакованной несметным китайским воинством, и многие, наверняка до этого вам неизвестные, детали пребывания русских в Бразилии и Индокитае, Индии и Новой Гвинее, на острове Святой Елены и в Афганистане.

Нет на земле такой точки, которая не была бы овеяна российским флагом, «мерцание Южного Креста и величественный ледяной огонь северного сияния озаряли паруса русских людей», писал в присущей ему поэтической манере Сергей Марков.

Вечные следы, оставленные мужественными героями книг Маркова, были засыпаны пылью веков, и нужен был величайший труд, чтобы вновь обнаружить их и представить на суд истории. Поиск этот и стал делом всей жизни Сергея Маркова.

Юрий Жуков

Из города Гагарина нам пришло  письмо, которое мы помещаем ниже:

 

Здравствуйте!

Обращаюсь к Вам от имени поискового отряда «Рейд» г. Гагарин Смоленской области. Наш поисковый отряд, на протяжении двух десятков лет, занимается поиском и увековечением памяти солдат и командиров, погибших и пропавших без вести на территории Гагаринского района Смоленской области в годы войны.

В феврале 1943 года близ города Гжатск (ныне Гагарин) Смоленской области лыжный батальон 29 Гвардейской стрелковой дивизии, по распоряжению командования, пройдя линию фронта, занял населенный пункт Лескино, дожидаясь подкрепления. Подкрепление к батальону не пришло. В окружении более 220 бойцов и командиров сражались несколько суток. Не дождавшись помощи, батальон вызвал огонь артиллерии на себя. До настоящего времени все участники того боя числятся пропавшими  без вести.

Поисковым отрядом «Рейд» ведется работа по сбору информации о последнем бое отдельного лыжного батальона 29 гвардейской стрелковой дивизии. В результате архивной работы удалось собрать множество информации. Найдены семьи некоторых из участников того боя, которые теперь знают место, где погиб или был ранен их родственник.

Вся информация, собранная нами за годы поиска , размещена на сайте, посвященном тем событиям – www.leskino.ru.

В числе участников того боя были и Ваши земляки.  Прошу Вас оказать помощь в сборе информации об участнике боя - помочь найти родственников солдат, собрать максимально возможную информацию о солдате, фотографии, письма, воспоминания о нем.  Вся информация очень важна для нас и будет храниться в музее поискового отряда в городе Гагарин, и использоваться для дальнейшего исследования истории боя лыжного батальона.

Имеющиеся у нас данные:

Рыжов Сергей Иванович 1923 г.р гвардии младший сержант командир отделения. Место рождения: Московская область, Можайский район. Призван Можайским РВК Московской области. Жена: Рыжова Александра Дмитриевна г. Можайск Полевая станция 871, часть 352. Пропал без вести.

Дудков Егор Яковлевич 1903 г.р. гвардии красноармеец, стрелок. Место рождения Смоленская обл. Руднянский район, с. Ситовщина. Призван: Можайским РВК Московской области. Жена: Дудкова Евдокия Васильевна Московская область Можайский район, с. Поздняково. Пропал без вести.

Заранее благодарю Вас за помощь!

С уважением,

Антипенко Наталья Константиновна

+7 903 668 29 63           Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Понедельник, 25 декабря 2017 16:50

Где искать поле Куликово?

 

 

Со школьной скамьи мы помним о том, что Куликовская битва произошла на берегу Дона при впадении в него реки Непрядвы. Эти скупые географические ориентиры были указаны в летописях и сказаниях о Мамаевом побоище еще современниками тех событий 600 лет назад. Но, к сожалению, никаких других данных, позволяющих более точно локализовать поле сражения, они не приводили. Поэтому летописные слова «на усть Непрядвы» можно понимать очень широко – это и одна верста от устья, и десять. Не указали летописцы и тот берег Непрядвы, на котором произошло сражение, что добавляет новые трудности историкам.

Наиболее полным летописным документом, повествующем о Куликовской битве, является «Сказание о Мамаевом побоище», известное из более чем сотни сохранившихся списков. Именно здесь содержаться упоминания рек и урочищ, таких как Непрядва, Березуй или Кузьмина Гать, позволяющих определить (хотя бы примерно) расположение поля битвы. К сожалению, упоминаемые в «Сказании» топонимы к настоящему времени полностью забыты, и историки указывают их весьма произвольно, в соответствии со своими версиями этого события.

Андрей Лызлов в «Скифийской истории» кратко упомянул о Куликовской битве, приведя какие-то фантастические цифры о численности татарских (700 тысяч) и русских (300 тысяч) войск. Непрядву он вообще не называл, и место битвы обозначил слишком неопределенно - «за Доном рекою».

Василий Татищев в своей «Истории» никаких своих оценок этой битве не дал и не сделал анализа имеющихся исторических источников. Описывая события 1380 года, он полностью повторил  «Сказание о Мамаевом побоище». Причем, пользовался он каким-то неизвестным списком этого произведения, который, как можно предполагать, до наших дней не дошел. Этот список в целом совпадает с известными списками и не меняет традиционного представления о Куликовской битве. Но, все же, имеются там некоторые сведения, которые представляют для нас особый интерес. К ним мы еще вернемся.

Последующие русские историки – и Карамзин, и Соловьев - описывая эту битву, упоминали кратко устье Непрядвы, как основной ориентир поля сражения, избегая какой- либо иной конкретики.

В начале XIX века помещик Степан Дмитриевич Нечаев (1792-1860), энтузиаст - краевед, как бы заново открыл Куликовское поле, и указал его местоположение - на правом берегу реки Непрядвы при ее впадении в Дон. В 1850 году здесь был установлен чугунный обелиск, а позднее построена церковь. Таким образом, поле русской воинской славы получило свою точную локализацию и свое официальное признание.

 Отставной капитан флота Иван Федорович Афремов, живший в Туле,  составил описание Куликова поля и нарисовал схему сражения. Его "Описание Куликова поля с реставрированным планом Куликовской битвы", в январе 1847 года получило благодарность Русского географического общества. Стоит заметить, что планы Куликовского сражения, составленные Афремовым, без каких-либо существенных изменений   повторяются уже полторы сотни лет во всех школьных учебниках и исторических исследованиях . Книга Афремова вышла в свет в 1849 году в издательстве В. Готье (Москва) с цветным портретом Дмитрия Донского на обложке. Исследование Афремова получило благожелательные рецензии в прессе (газета "Московские ведомости", журнал "Отечественные записки"). В книге автор впервые высказал необходимость создания музея Куликовской битвы и охраны ее территории, включая Зеленую Дубраву.

 

 

 

 

 Затем количество исследований по Куликовскому сражению многократно увеличилось.

По ироничному замечанию современного историка Виктора Шавырина, «книгами, посвященными Куликовской битве, можно выложить все поле, на котором она произошла», и, казалось бы, все описано и все выяснено. Но вокруг этого исторического события и по сей день бушуют научные страсти .

Многолетние и обширные археологические поиски в пределах предполагаемого места сражения, предпринятые в конце прошлого века для подтверждения официальной точки зрения, выявили лишь одно - на правом берегу Непрядвы никакого сражения не было. В 1997 году уже упоминавшийся В. Шавырин в статье “Неделимое поле”, опубликованной в журнале “Родина”, писал: «Археологические отряды нашли на Большом Куликовом поле сотни поселений, стоянок, могильников. Это тысячи и тысячи предметов. Не найдено лишь следов того главного события, которым прославилась эта местность».

Все, что удалось обнаружить от XIV века – это несколько наконечников копий и стрел, которые находятся в местном музее в Монастырщино. На обследованной территории не найдено ни одного массового  захоронения. Если верить летописям, то там должно было быть похоронено несколько десятков тысяч русских ратников и столько же татар. И все они бесследно исчезли. Исчезли без остатка и тысячи наконечников стрел и другое оружие, потерянное на поле боя.

Пытаясь объяснить полное отсутствие захоронений, официальная наука привела какую-то неуклюжую версию: якобы, эти захоронения были, но черноземные почвы очень агрессивны к органике и растворяют в себе без остатка даже кости… А оружие было старательно подобрано сразу же после сражения.

Но эта версия не убедительна. В тех же черноземных почвах прекрасно сохраняются и более ранние захоронения – начиная с эпохи неолита – а это, по крайней мере, несколько тысяч лет до нашей эры. При всем старании невозможно полностью собрать все утерянное оружие. При любом археологическом поиске на местах былых сражений, как правило, находятся сотни подобных вещей.

Историки, разочарованные отрицательными результатами археологических изысканий, стали склоняться к мнению, что Куликовская битва произошла в другом месте. И выдвинули несколько версий относительно того, где эта битва могла произойти. Так например, Кирилл Флоренский и Владимир Кучкин это место определили на левом берегу Непрядвы. Новгородский профессор Сергей Николаевич Азбелев место сражения перенес к истокам Непрядвы (в 40 км на запад от устья). Его главный довод состоит в том, что в словаре Срезневского слово устье обозначает исток реки.

Интересные изыскания провел краевед Николай Скуратов и нашел большое количество захоронений и большое количество фрагментов железного оружия в 70 км на юг от Непрядвы, при впадении в Дон реки Красивой Мечи. На основании совпадения топографии местности и этих находок он сделал предположение о том, что Куликовская битва произошла недалеко от устья Красивой Мечи, и горячо борется с равнодушными чиновниками за признание своей версии.

Находки, сделанные Скуратовым и его единомышленниками впечатляют, и его версия вполне правдоподобна. Единственное, что смущает – несовпадение в названиях рек. Как считает   Скуратов, сражение произошло на реке Перехвалке, правом притоке Дона, которая 600 лет назад называлась Непрядвой. Потом русское население покинуло эти места и ушло севернее по Дону, осев на реке Березовой, которую переименовали в Непрядву. На мой взгляд, слишком много вольных допущений в этом предположении о переименовании гидронимов. Да и сомнительно, чтобы после Батыева нашествия славянские поселения располагались так далеко на юге, в Диком поле, как тогда назывались южные степи, безраздельно принадлежащие кочевникам.

Еще одно место сражения обнаружилось значительно дальше на юг – при впадении реки Богучарки в Дон (около 400 км от устья Непрядвы). Но там местные энтузиасты-краеведы не столь напористо борются за право называть Богучарские поля Куликовым полем.

И хотя все эти версии указывают место сражения в различных местах, есть у них и нечто общее – это переправа русской рати через Дон. Здесь все авторы неукоснительно следуют летописным известиям о том, что перед битвой русские войска переправились с одного берега Дона на другой? Но на какой?. .

В летописях и сказаниях нет ни слова о том, по какому берегу Дона князь Дмитрий Иванович вел свои войска. Но после того, как помещик Степан Нечаев открыл Куликово поле на правой стороне Дона (и на правой стороне Непрядвы), и его версия была признана историками, то для согласования летописных известий требовалось, чтобы русские войска шли именно по левому берегу Дона. Иначе ставилась бы под сомнение летописная запись о переправе. Исследование отставного капитана флота Ивана Афремова закрепило именно этот вариант. Он все топонимы, упоминаемые летописями при описании Куликова сражения, -Гусин брод, Кузьмина Гать , Березуй - указал в тех местах, которые соответствовали именно левобережному варианту движения русских войск. И он был первым, кто составил схему движения русских войск от Коломны и устья Лопасни до устья Непрядвы по левому берегу Дона. Эта схема в научном мире была принята единодушно.

Но соответствует ли этот маршрут реальному маршруту движения русских войск?

Чтобы ответить на этот вопрос, вначале уточним, откуда Мамай выступил в поход? «Сказание о Мамаевом побоище» об этом говорит предельно ясно:

Мамай прелезе великую реку Волгу со всеми силами своими, и совокупи многи орды с собою, и глагола им яко: «Обогатеете руским златом». Поиде на Русь, сердитуя яко лев, пыхая, яко неутолимая ехидна. Доиде же до усть реки Воронежа и распусти облаву свою, заповеда улусом своим всем яко: «Да ци един вас пашет хлеба, будите на Рускую землю готовы на хлебы»

Татарское войско двинулось на Русь с берегов Волги. Каким путем оно могло выйти к русским княжествам?

Чтобы читатель имел представление о возможных путях движения татар, приведу выдержку из книги Вильяма Васильевича Похлебкина «ТАТАРЫ И РУСЬ. 360 лет отношений Руси с татарскими государствами в 1238-1598 гг.»

(В.В.Похлебкин более известен как автор кулинарных книг и исследователь винокурения на Руси. Но он был еще и известным историком)

Автор описывает две сакмы (дороги), которыми татары ходили на русские княжества и которые получили названия Батыевы сакмы:

Первая сакма:

   Начиналась переправой в районе Царицына через Волгу, пересекала Переволоку и направлялась прямо к месту сближения Дона с Волгой, где находилась переправа на правый берег Дона*.

* (Идти по левому берегу Дона было неудобно и трудно, т.к. там движение прерывали впадающие в Дон притоки: Иловля, Медведица, Хопер и ряд мелких [Прим. Похлебкина В.В.]).

   Затем путь шел вдоль правого берега Дона на север до брода у станицы Казанской (выше по течению, чем станица Вешенская) и надо было вновь перейти на левый берег, т.к. отсюда правый берег становился неудобным. Вдоль левого берега Дона в направлении к его верховьям дорога шла до городища Казар, т.е. до того места, где ныне находится г.Воронеж. Далее после переправы через р.Воронеж, дорога шла в северном направлении в Рязань, а из Рязани - в Коломну, к границам Московского княжества.

Вторая сакма:

   Начиналась переправой через Волгу у так называемого Самарского перевоза (в районе Жигулей), затем сразу резко сворачивала от течения Волги прямо на запад, проходя последовательно южнее Пензы и приводя в междуречье рек Мокши и Прони.

   Отсюда, минуя Рязань и следуя в северо-западном направлении, можно было попасть в район Мурома, а оттуда во Владимир, далее путь разветвлялся и шел либо прямо на Москву, либо на Ростов и затем в Ярославль.

   Были и другие пути движения на Москву, но они более использовались позднее.

Крымские набеги совершались вдоль течения р.Оскола, Тима, Сосны и выходили к Оке в районе Алексина, а оттуда движение шло к Серпухову и Москве.

Казанские походы использовали либо 2-ю сакму, ее последний отрезок от Мокши до Мурома, либо движение через марийские земли и по Волге до Нижнего Новгорода.

Таким образом, татары, перебравшись на правый берег Волги, могли пойти на Русь двумя дорогами- первой и второй Батыевыми сакмами. Поскольку они вышли к устью Воронежа и стали кочевать у этой реки, можно сделать вывод, что они избрали первую сакму. Но с Воронежа они могли перейти на вторую сакму, или же, вновь перейти бродами на правый берег Дона и пойти так называемым Муравским шляхом, который проходил по водоразделу Дона и Днепра. Именно этим путем им было удобней выйти к границам Московского княжества. Так что русским воеводам было над чем подумать:   где пойдут татары и где удобней их встретить?

 

Юрий Звягин в своей замечательной по насыщенности информацией книге «Загадки поля Куликова» доказывает, что русские войска двинулись по правому берегу Дона. И с этим можно согласиться.

Еще летом в июле (или в начале августа) князь Дмитрий Иванович получил известия о намерении Мамая идти на Русь:

Тогда прииде весть на Москву к великому князю Дмитрею Ивановичу, яко князь Мамай Воложьскыа Орды… стоит на Вороноже, кочюя во мнозе силе, и хощет на тебе ити ратью

Дмитрий Иванович стал спешно собирать войска, назначив сбор в Коломне. Когда войска собрались, он не двинулся на юг за Оку (видимо, за исключением передового разведывательного полка), а повел рать на запад и переправился за Оку лишь около устья Лопасни (70 км от Коломны). Этот странный маневр, задержавший русские войска на несколько суток, дает право сделать следующее предположение: первоначально намечалось двинуться на юг именно из Коломны, но потом поступили какие-то новые сведения о татарах, и русские воеводы решили двинуться другой дорогой, направившись к Муравскому шляху. Отсюда   русская стража   была послана на реку Тихую Сосну для наблюдения за противником. Видимо, русские воеводы ожидали, что татары изберут для движения именно  Муравский шлях.

Через несколько дней похода русские войска вышли к Березую:

Месяца сентября 1 пришел великий князь Дмитрий Иоаннович на место, называемое Береза, за двадцать и три поприща до Дону...

Историки спорят о местоположении Березуя, помещая его то на правой, то на левой стороне Дона. Но, скорее всего, Березуй располагался на правой стороне. Именно в Березуе к русским войскам присоединились дружины князей Андрея Ольгердовича Полоцкого и его брата   Дмитрия Ольгердовича Брянского. О том, что встреча состоялась на правом берегу Дона, можно судить по следующей фразе из «Сказания»:

И приспеша борзо на Донъ, и наехаша великого князя Дмитреа Ивановичи Московьскаго еще объ сю страну Дону, на месте рекомое Березуй и ту съвокупишяся

Если учесть, что отряды Ольгердовичей шли с запада, то слова еще об сю страну Дона можно понимать только в том смысле, что русские войска шли западнее Дона, т.е. по его правой стороне.

Но в Березуе Дмитрию Ивановичу еще не поступили точные сведения о движении татар, поэтому он или стоял на одном месте, или же продвигался вперед крайне медленно и осторожно:

И подвигнулся с того места великий князь к Дону, тихо шел, вести перенимая.

Двадцать три версты до Дона можно было преодолеть за один переход, но   русские войска вышли к Дону только через четыре дня. Это говорит о том, что воеводы намеренно медлили, ожидая, какую дорогу выберут татары – или Муравский шлях, или первую Батыеву сакму.

Становится понятным, почему русские войска вышли к Дону – отсюда было удобней перенимать татар, какой бы дорогой они ни шли. С Дона было удобней перейти и на вторую Батыеву сакму, которая шла через земли марийцев.

Здесь у Дона наконец-то были получены точные сведения о маршруте татар и расстоянии до них:

Приспе же в пятый день месяца сентября… приидоша на Дон и сташа на Дону. В те же поры приидоша отъезжие стражи великого князя Петр Горский, Карп Алексин и приведоша язык нарочит от сановных царевых. Тот же язык поведает, яко уже царь на Кузьмине гати. «Не спешит бо того ради: ожидает Ольгерда Литовского и Ольга Рязанского… По трех же днех имат царь быти на Дону»

Следовательно, татары избрали первую Батыеву сакму. И русские воеводы после совещания решили перейти Дон и встретить татар на пути их движения – на левом берегу Дона. В эту же ночь началась спешная переправа на усть Непрядвы – т.е. около устья Непрядвы.

Но в некоторых списках «Сказания» события излагаются несколько иначе. Именно в Березуе 5 сентября Дмитрий Иванович получает известие о маршруте движения татар и расстоянии до них:

Великий же князь быв на месте реченном Березе, приспе же день четверток, сентября в 5 день… иже приехаша два от сторожеи Петр Горский да Карп Олексин, и приведоша язык нарочит, яко от велмож тех царевых. Язык же той поведа великому князю яко: «Уже царь на Козмине гати, неспешно бо идет, ожидает Олгорда Литовскаго и Олга Рязанскаго…   а в три дни имать быти на Дону»

Это изложение событий вызывает большее доверие. Русские войска несколько дней стояли в Березуе, ожидая известий о татарах, и когда они пришли, спешно поднялись и двинулись к Дону. Пришли туда 7 сентября и здесь получили новое известие:

Семен же Мелик поведа великому князю яко: «Уже царь бредет на Гусине броду, уже одна нощь между их полки и нашими, утре бо царь рано будет на Непрядву реку (Сказание о Мамаевом побоище», осн. ред.)

Известие о близости татар и заставило воевод принять решение срочно переправляться на левый берег Дона. Времени уже не оставалось, поэтому переправа началась, как можно предположить, вечером и продолжалась ночью.

Если следовать первой версии, то получается некоторая нестыковка в числах: известие о татарах получено 5 сентября на берегу Дона, но лишь 7 сентября в ночь началась переправа. Задержка в два дня не находит логического объяснения.

Переправившись за Дон около устья Непрядвы – видимо, выше ее впадения - русские войска сразу же стали готовиться к бою, поскольку татарский стан располагался, как следует из «Сказания», всего в нескольких верстах от русского. Утром началось знаменитое сражение.

Я уже упоминал книгу Ю.Звягина «Загадки поля Куликова». Так вот, Звягин считает, что русские войска переправлялись не через Дон, а через Непрядву на ее правый берег. Но, считать так, значит сомневаться почти во всех известиях, которые приводятся в источниках по Куликовскому сражению. Выходит, что и в «Сказании о Мамаевом побоище», и в летописных известиях одни сплошные ошибки. Переправа за Дон несомненно была – об этом свидетельствует литературный рассказ о битве – «Задонщина». Современникам тех событий долго помнилась именно переправа за Дон в татарские земли, поэтому и произведение назвали «Задонщина». Со времен Батыя это был первый успешный поход русских в земли врага.

Но, вернемся к битве.

Русские войска не имели ни времени, ни возможности уйти далеко от места переправы, поэтому место сражение нужно искать в пределах нескольких километров от устья Непрядвы. Наиболее вероятным видится следующее построение русских войск: полк правой руки разместился около впадения в Дон реки Таболы (или несколько выше устья Таболы), полк левой руки занял позицию у верховьев реки Грязновки. Большой полк стал в центре поля. Таким образом, правый фланг русских войск уперся в берег Дона, а фронт вытянулся по линии север-юг. Запасной полк стал у Дона, где-то близко от устья Непрядвы. Поскольку Дон от места слияния с Непрядвой течет почти на восток, то запасной полк, как можно судить, стоял тылом на юг.

Татищев в свой рассказ о Куликовской битве включил два коротких фрагмента, которых нет в известных списках «Сказания». На первый взгляд, они грубо противоречат друг другу и  очень мешают всем историкам составить правильные схемы размещения русских войск. Видимо поэтому их стараются не замечать, трактуя как ошибки переписчиков. Но на эти фразы стоит обратить пристальное внимание.

Первая фраза звучит так:

И около часа седьмого сошлись вместе крепко всеми силами и долгое время бились. Русским же тяжко было, так как солнце было в лицо и ветер

Поскольку в то время часы отсчитывали от восхода солнца, то седьмой час – это время близкое к полудню. Чтобы быть максимально точным в этом вопросе, я воспользовался астрономическими программами и получил следующие результаты для широты, на которой находится устье Непрядвы:

восход солнца в день битвы состоялся в 6 часов 17 минут;

заход – в 18 часов 21 минуту;

кульминация (т.е. время, когда солнце стоит максимально высоко и которое принято считать полднем) – 12 часов 20 минут;

продолжительность светлого времени суток – 12 часов 4 минуты.

Следовательно, седьмой час дня начался в 12 часов 17 минут (т.е почти в полдень) и закончился в 13 часов 17 минут.

Если считать, что   русские войска стояли на правом берегу Непрядвы,  повернувшись лицом на юг (традиционная схема битвы), то такое построение хорошо согласуется с этой фразой – солнце в полдень светило русским в лицо. Но вот далее следует еще одна фраза:

Было же уже девять часов…   И когда ветер потянул русским с тыла, и солнце позади стало, а татарам в очи, начали татары на месте топтаться

Получается какая-то несогласованность – в обед солнце светит русским в глаза, а два часа спустя оно уже оказывается за спинами русского войска.

Угловая скорость движения солнца 15 градусов в час. Следовательно, за два часа оно переместилось всего на 30 градусов и… стало у русских за спиной?

Надо сказать, что в различных списках «Сказания» указывается различное время начала битвы – или в три часа дня, или в шесть. Но время окончания битвы совпадает – это около 8 -9 часов. Следовательно, битва продолжалась от 3 до 6 часов. Примем для расчетов продолжительность сражения в 6 часов – три часа до обеда и три часа после обеда.

Если русские войска стояли фронтом на юг, то им во время всего боя солнце должно было постоянно светить в лицо - вначале боя оно было на 45 градусов левее, а в конце боя на 45 градусов правее направления на юг. Так как оно могло оказаться за спинами русского войска?

Перемещение солнца за спины русского войска возможно лишь в одном случае, если русские полки были   повернуты лицом на восток: до обеда солнце было впереди и справа, после обеда – позади и справа.

Еще раз упомяну о том, что этих фраз, которые привел Татищев, нет в сохранившихся списках «Сказания о Мамаевом побоище». Как уже говорилось, он при написании своей «Истории» имел на руках какой-то особый список, который, как и весь архив историка, погиб при московском пожаре 1812 года. И этот список сохранился лишь в пересказе Татищева.

Надо сказать и о следующей проблеме, связанной с так называемыми «Татищевскими известиями» — информацией различного объёма (от одного-двух добавленных слов до значительных по объёму годовых статей, пространных речей князей и бояр), которая не обнаруживается в известных нам летописях. В ряде случаев, цитируя эти известия, Татищев ссылается на летописи, надёжно не идентифицируемые («Ростовская», «Голицынская», «Раскольничья», «Летопись Симона епископа»). Как полагают ученые, именно эти летописи и погибли при нашествии французов. Но другие сомневаются в том, что такие летописи вообще существовали, и обвиняют Татищева в исторических вымыслах. Но, в нашем случае, когда описывается положение солнца относительно русских войск, можно быть твердо уверенным, что эти фразы он привел из утерянных древних письменных источников. Был ли ему резон тратить время и сочинять подобные мелочи? Поэтому стоит к этим замечаниям историка проявить особое внимание.

Теперь о засадном полке.

«Сказание» говорит о том, что этот полк был помещен на берегу Дона, на правом фланге русских войск, позади полка правой руки. Но на традиционных схемах битвы его упорно перемещают на левый фланг, ближе к берегу Дона. Видимо, считают, что летописец перепутал правую и левую сторону.

Есть схемы, на которых засадной полк помещен на правом фланге русских войск. Но размещается он не на берегу Дона, а на берегу Непрядвы. Видимо, предполагается, что летописец на этот раз перепутал реки. Но самые неудобные вопросы, связанные с размещением этого полка, вызывает следующая фраза в «Сказании», общая для всех сохранившихся списков:

Приспе же час осмый, абие дух южны потягнув съзади нам. Возопи же Волынец гласом великим: «Братия моя и друзи, дерзайте! Сила бо святого духа помагает нам!»

Поясню эту фразу. Около двух –трех часов дня подул южный ветер в спину воинов засадного полка, и это было воспринято воеводой Волынцем как знак к атаке и он повел своих воинов на врага.

Но русские полки, если следовать традиционным схемам, стояли лицом на юг. Почти так же стоял и засадной полк, но несколько дальше от передовых линий. И в спину им мог дуть только северный ветер.

Если согласиться с этой фразой, то получается нелепость – засадной полк стоял спиной к полю битвы! Поэтому историки, споткнувшись об эту фразу, вновь признают это место в «Сказании» испорченным, или же художественным вымыслом, на который не стоит обращать особо внимания.

Теперь взглянем на предложенную схему размещения войск. Засадной полк стоит спиной к Дону, т.е. спиной к югу. Только   при таком положении засадного полка эта фраза из «Сказания» может иметь смысл.

Если все эти рассуждения верны, то Куликовское поле сражения следует  искать на левом берегу Дона, от устья Непрядвы до устья Таболы. Ниже помещен фрагменты карты этого участка. Здесь мы обнаруживаем две возвышенности (с отметкой 215.7 и 202.8 м), расстояние между которыми около 3-4 км. Как можно предположить, на первой возвышенности (215.7 м) находился большой полк русских войск. На второй возвышенносчти могла размещаться ставка Мамая. Понижение между возвышенностями довольно значительно - от 30 до 60 м. Похоже, что именно в этом понижении и сошлись русские и татарские войска. В "Сказании" (Киприановская редакция) есть следующее описание битвы:

И бе уже шестый час дни. Сходящимся им на усть Непрядвы реки, и се внезаапу сила великаа татарьскаа борзо с шоломяни грядуще, и ту пакы не поступающе, сташа, ибо несть места, где им разступитися. И тако сташа, копиа подкладше, стена у стены, кождо их на плещу предних своих имуще, преднии краче, а заднии должае. А князь велики такоже с великою своею силою русскою з другаго шоломяни поиде противу им.

Шеломянем здесь названы холмы. Следовательно, войска сошлись  между холмами, в  понижении, где испытывали сильную тесноту. На правой стороне Дона, там, где традиционно помещают поле сражения, таких близко расположенных друг к другу холмов нет.

Почти так же описывает начало битвы и Татищев:

И был уже час шестой, около самого полдня, и внезапно сила великая татарская спешно с холма пришла, и тут, не двигаясь далее, стали, ибо не было места, где им расступиться; и так стали, копья выставили, стена у стены, каждый их на плечи передних своих опирал, передние покороче, а задние подлиннее. А князь великий также с великою своею силою русскою с другого холма пошел против них.

В той же Киприановской редакции "Сказания" есть еще одно краткое описание поля битвы, на которое стоит обратить внимание:

И изполчишася христианьстии полци вси. И возложиша на себе доспехы и сташа на поле Куликове, на усть Непрядвы реки. Бе же то поле велико и чисто и отлог велик имеа на усть реки Непрядвы.

Как можно понять из текста, отлог велик - это значительное, но плавное   понижение рельефа в сторону  устья Непрядвы. Такое плавное понижение имеется  на левом берегу Дона: от возвышенности  с отметкой   215.7  м идет плавный спуск на запад и юг в сторону Дона. Этот спуск длиной около 3-4 км, понижение рельефа около 60-70 м.

Подобных близко расположенных возвышенностей на правой стороне Дона нет. Нет там и пологого длинного спуска  в сторону течения реки Непрядвы и Дона.  

 

О том, что битва произошла на левом берегу Дона, можно судить по следующей фразе, которая описывает возвращение войск после сражения:

И переправились через Дон реку, тут отпустил князь великий князя Дмитрия Ольгердовича и всех князей литовских с любовию многою и дарами, сколько было имеемых с собою, все раздал. А сам князь великий со всеми русскими князями пошел по Рязанской земле(Татищев)

Обратим внимание, что Дмитрий Ольгердович и все князья литовские переправились через Дон и только потом пошли в свои земли (на запад). Если следовать официальной версии, то получается противоречие. Сражение произошло на правой(западной) стороне Дона, после победы войска переправились на левый берег и здесь распрощались. Московские рати двинулись на север, а литовские князья с Дмитрием Ольгердовичем пошли в свою землю… Но куда - на восток, или, все же, на запад? Конечно, они пошли на запад! Но, если это так, то они вновь должны были переправляться на правый берег. Бессмысленная двойная переправа. Если учесть, что войска перед битвой уже переправлялись на противоположенный берег Дона, то получится вообще какой-то абсурд!

Замечание о том, что русские войска после битвы переправились на другой берег Дона, есть в некоторых редакциях «Сказания», но не во всех. Но о том, что после переправы Дмитрий Ольгердович пошел в свою землю, упоминает лишь Татищев. Видимо, при описании Куликовского сражения он пользовался каким-то ранним списком, в котором было много интересных подробностей, утраченных при позднейшей переписке.

 

 

Традиционная схема движения русских войск к устью Непрядвы. Путь пролегает по левому берегу Дона.

 

Схема Куликовской битвы (прорисована на  карте Шуберта)

 

 

Схема Куликовской битвы (прорисована на  современной карте)

 

 

Вторник, 07 ноября 2017 09:09

Где произошла Клушинская битва?

 В статье "Битва под Клушином. Вопросы без ответов", опубликованном на сайте «Можайское историческое общество», было высказано предположение, что это сражение произошло не там, где его обычно указывают. Село Клушино, которое традиционно считается местом этой битвы, слишком удалено и от Можайска, и от Царева Займища. Учитывая скорость перемещения пеших войск, польские войска еще могли выйти к этому селу за 6-8 часов изнурительного похода, преодолев 30-35 км. Но вот русские войска за световой день никак не могли пройти 65-70 км, поскольку это просто физически невозможно.

Рис.1

Cхема с общей ситуацией: справа Можайск, слева Царево Займище, вверху Клушино

 

 

Вызывает многие вопросы и маршрут движения русского войска. Перед главным воеводой Дмитрием Ивановичем Шуйским стояла задача как можно быстрее подойти к отряду Валуева, который был осажден поляками в Цареве Займище. Именно к этому он стремился и поэтому торопил Делагарди как можно быстрее   выйти на помощь осажденным. Но вместо прямого движения на запад к Цареву Займищу, войско,   в силу неизвестных причин повернуло резко на север. Как пример, приведу схему Е. Разина, видного советского военного историка, автора книги "Истории военного искусства".

Иллюстрируя статью о Клушинской битве, он рисует наиболее приемлемый вариант движения русских войск (видимо, ориентируясь на существующие наезженные дороги), но при этом почему-то не замечает откровенной нелогичности, даже нелепости этого маршрута. Согласно Разину, русские войска от Можайска шли на запад до села Дровнино (по старой Смоленской дороге, в 35 км от Царева Займища). В Дровнино войска неожиданно поворачивают на север, проходят 25 км до села Долгое, а отсюда вновь поворачивают на запад и движутся к Клушину.

Чтобы избрать такой причудливый маршрут, нужны какие-то веские причины. Предположим, появление сильного отряда противника на смоленской дороге или обширные лесные пожары, сделавшие невозможным движение в западном направлении. Но ни о чем подобном современники и участники тех событий не говорят. Следовательно, серьезных причин для отклонения движения русских войск просто не было.

Неприемлем вариант Разина и в силу того, что протяженность маршрута достигает 75-80 км. Пройти такое расстояние за световой день невозможно даже конному войску.

 

Рис.2

Не менее причудливый маршрут движения русских войск  рисует и польский историк Ежи Бесала. в своей статье о Клушинской битве. Но у него, в отличии от  Разина, русские войска уходят еще дальше  на север до деревни Масловой, а оттуда поворачивают резко на юг  и движутся в сторону Клушино. Логично объяснить такой маршрут весьма и весьма затруднительно.

Рис.3

 

Не совсем ясен вопрос и с тем, в каком конкретно месте произошла битва. Если Е.Разин поле сражения поместил на запад от Клушина, то М.Марков, автор книги «История кавалерии», битву перенес на юг от села.

Рис.4

Польские историки и исследователи поле сражения переместили далеко на запад, на левый берег реки Гжати (примерно в 8 км от Клушино).

 

 Рис.5

 

 

Рис.6

 

Рис. 7

Вначале мне показалось это странным – на каком основании битва перенесена далеко от Клушина на левый берег реки? Или у польских историков имелись какие-то дополнительные надежные сведения на этот счет?

Ситуация прояснилась после ознакомления с гравюрой артиллериста Феофила Шемберга, принимавшего участие в битве на стороне поляков. Поскольку это сражение приобрело огромную популярность в Европе, то в Польше издали и брошюры с описанием битвы, и гравюры, основой которых послужили чертежи Шемберга. При накоплении материала по Клушинской битве, я нашел в интернете и эту гравюру. Внизу гравюры был помещен компас со стрелкой, что позволяло ориентироваться по сторонам света.

Рис.8

На гравюре   поляки наступали в северо-восточном направлении. И это вполне соответствовало тем схемам сражения, которые рисовали современные польские историки и исследователи. Совпадали и другие детали – количество деревень на поле сражения и изгиб реки в верхней части гравюры.

Если мы взглянем на карту, то обнаружим, что вблизи Клушино нет ни нужного числа деревень, нет и реки с большой излучиной. Видимо, польские историки, столкнувшись с подобным несоответствием ситуации на гравюре и реальной местности, не нашли ничего лучшего, как просто перенести битву в более подходящее место. И это место нашлось в восьми километрах западнее Клушина, на левом берегу Гжати у деревни Пречистое. При этом не принималось во внимание такая существенная деталь, как переправа русских войск через Гжать. В этом месте Гжать даже сейчас имеет значительную ширину, а четыреста лет назад она была и шире, и глубже. Каким образом сорокатысячное войско преодолело ее? По многочисленным мостам или по многочисленным бродам?..

Не принималось во внимание и отсутствие упоминаний о крупной реке вблизи места сражения участниками этой битвы. Русские войска после поражения могли отступать только за Гжать. Поляки их преследовали на расстоянии от 10 до 20 км, но каким-то образом не заметили этой реки и не упомянули о ней в своих мемуарах.

Похоже, что польские историки слишком вольно обошлись с определением места битвы.

Были оставлены без внимания и другие важные детали.

Шемберг изобразил на гравюре ситуацию, которая сложилась ранним утром 24 июня. Польские конные войска подошли к русскому лагерю и выстроились для атаки. Польский обоз сосредоточился вблизи дороги у какой-то маленькой деревни. Русские и шведские войска вышли из своих лагерей и приготовились к отражению неприятеля. Запоздавшая польская пехота в это время подходит к своему обозу. О том, что отряд пехоты последним подошел к месту битвы, писали польские участники сражения. И этот достоверный факт нашел отражение на гравюре. Но обращает на себя внимание то, что пехота подходит к месту сражения… с востока! Как мы знаем, поляки пришли к Клушину с запада или юго – запада, но никак не с востока.   Можно, конечно, посчитать, что дорога под Клушиным делает резкий поворот на запад, но это уже будет слишком вольным домыслом.

Но и это еще не все. Дорога, по которой маршируют польские пехотинцы, ведет к Клушину (это следует из латинской надписи, помещенной вдоль дороги). Следовательно, Клушино расположено на западе (слева от зрителя), где-то за пределами гравюры. Таким образом, ни русские, ни польские войска до этого села не дошли, а сражение произошло на восток от него. Но как это согласовать со словами шведского историка Видекинда, который писал о том, что русские и шведские войска остановились на ночлег лишь после того, как миновали Клушино? И как это согласовать с современными польскими диспозициями, на которых Клушино указано на востоке от места сражения?

Спустя некоторое время я нашел еще одну гравюру Шемберга, но уже с большим разрешением. И при внимательном рассмотрении оказалось, что компас у Шемберга показывает на юг (стрелка указывает на букву S -зюйд). Следовательно, ориентация местности менялась на 180 градусов, и польские войска наступают не на северо-восток, как я считал ранее, а на юго-запад! Русские и польские войска как бы поменялись местами.

Разумно объяснить такое странное направления атаки и расположение войск можно лишь тем, что поляки пришли с востока (со стороны Можайска), а русские, соответственно, пришли к Клушину с запада! Эту ситуацию можно было бы объяснить еще и тем, что поляки обошли русский лагерь с севера и ударили по нему с тыла. Но ни один источник - ни польский, ни шведский - не упоминал о таком сложном маневре.

 

 

Рис.9

 

Поскольку ориентация гравюры Шемберга никак не укладывалась в логику этого сражения, то я посчитал, что здесь закралась какая-то досадная ошибка, и что стрелка компаса, все же, указывает на север, а буквы S и N перепутал гравер, малосведущий в картографии. Видимо, к таким же выводам пришли и польские историки, поэтому на своих диспозициях Клушинского сражения они упорно рисовали движение польских войск на север или северо-восток.

Очевидцем этой битвы был художник Шимон Богушевич, которого гетман Жолкевский пригласил в качестве историографа в свое войско. Богушевич впоследствии нарисовал красочную  панораму Клушинского сражения, но, к сожалению, картина не ориентирована по сторонам света, поэтому по ней  трудно сделать какие-либо выводы. В целом картина  повторяет гравюру Шемберга, но развернута относительно нее на 90 градусов -  поляки находятся слева от зрителя, а русские со шведами - справа.  Похоже, что картина со временем обветшала и ее укоротили  с двух строн. Справа  была  обрезана  часть   русского  и шведского лагеря и река (если она была нарисована), слева - дорога, по которой пришли поляки и место, где они разместили свои повозки. Таким образом, с картины Богушевича исчезли детали, которые могли бы помочь определить место сражения.

 https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/2/25/Battle_of_Klushino_1610.PNG

 Рис. 10

Пытаясь найти логичное объяснение  странностям и противоречиям, замеченными мною при знакомстве с деталями Клушинской битвы,   я вновь обратился к источникам, надеясь, что должна все же найтись логическая зацепка, которая поможет распутать этот запутанный исторический клубок. И кое-что нашлось. В сочинении Видекинда я обратил внимание на следующую фразу, к которой ранее отнесся без должного внимания:

Якоб со своим войском уходит из Можайска и в 4 лье (5 милях) оттуда встречается с Горном, стоявшим близ деревни Маслово (Musillam)

Поскольку Горн шел к Можайску со стороны Ржева, то место встречи шведских войск состоялось в 4 лье ( 18 км) на запад от Можайска. Но обратим внимание на расстояние, стоящее в скобках. Текст сочинения Видекинда при переводе сравнивался по двум сохранившимся рукописям. Если в первом экземпляре указано, что шведы прошли 4 лье, то во втором это расстояние равно 5 милям. Видимо, здесь милями называются все те же лье. Следовательно, пункт встречи войск Делагарди и Горна мог находиться и в 22.5 км от Можайска. Деревни с названием Маслово в указанном районе уже нет, но судя по расстоянию,   это место расположено близко к Колоцкому монастырю (находится в 22 км от Можайска на старой Смоленской дороге). Именно отсюда шведы и подошедшие русские войска отправились 23 июня в сторону Царева Займища, но пришли к Клушину.

Таким образом,   путь, который русско-шведские войска прошли в тот день, был равен не 65 км, как я считал ранее, а на 20-22 км меньше - т.е. около 40-45 км.

Но и это уточнение начального пункта движения русских и шведских войск мало прояснило запутанную ситуацию с Клушинской битвой. Если русские войска, пусть и с огромным напряжением, могли пройти за один переход 45 км, то как быть с польскими войсками? Попытаемся подсчитать, хотя бы грубо, сколько километров они в общей сложности прошли за одни сутки:

ночной переход -30 км;

многочасовое сражение, во время которого поляки многократно то наступали, то отступали от русских позиций – примерно 10-15 км;

преследование отступающего противника на расстоянии 15-20 км; возвращение на поле боя – 15-20 км;

возвращение вечером в лагерь под Царевым Займищем – 30 км.

По самым скромным оценкам получается, что польские войска прошли за одни сутки не менее 100 км. Но это не по силам даже легкому конному войску, не говоря уже о тяжеловооруженных гусарах!

Но тут нашлась и другая информация. В польской Википедии в статье о Клушинской битве меня заинтересовали следующие слова:

Отряд гетмана   Жолкевского прошел ночью около 18 км (в течение более 8 часов) по узкой и разбитой лесной дороге.

Указанная автором протяженность ночного перехода меня несколько озадачила. И Жолекевский, и Маскевич писали, что в ту ночь польским войском было пройдено четыре мили. Если согласиться с комментаторами этих текстов, то счет расстояния велся немецкими милями (миля равна 7.5 км). Следовательно, поляки прошли 30 км. А в данной статье автор сократил это расстояния почти в два раза - до 18 км. Что за странный счет пройденного пути и на чем он основан?

Но и Карамзин, описывая эту битву, приводит схожую цифру – отряд Жолкевского прошел ночью около 20 верст.

Карамзин в изложении событий широко пользовался работой знаменитого польского историка XVII века Кобержицкого. Сочинение Кобержицкого до сих пор полностью не переведено на русский язык, поэтому я не мог уточнить, какой путь и в каких единицах измерения указывал сам автор. Возможно, это те же самые четыре мили, о которых говорил   Жолкевский.

Но если считать, что поляки прошли при ночном марше 18-20 км, то   получалось, что ни русские, ни польские войска до Клушино дойти никак не могли! Так где же они встретились и где произошло сражение?

Ситуация крайне запуталась. Новой информации я не нашел, поэтому решил проверить версию польской Википедии и произвел несложный расчет.

Разделив 18 км на четыре (расстояние в милях) я получил, что миля равна 4.5 км. Но это же французское лье, каким пользовался и Видекинд в своем сочинении!

Трудно было поверить в то, что поляки применяли французские меры длины, но, поскольку других данных у меня не было, то в расчетах мне пришлось использовать именно лье .

Итак:

Поляки прошли до места сражения 4 мили или 18 км,

Русские прошли до места сражения 8 миль или 36 км.

18+ 36 = 54.

На карте я промерил расстояние от Колоцкого монастыря до Царева Займища, и оно   оказалось равным 54 км!

И только теперь все стало на свои места. Запутанная до невозможности ситуация с Клушинской битвой стала проясняться. Если считать указанные мили равными лье, то все сходилось с удивительной точностью.  

Не было никаких отклонений в маршруте русской армии далеко на север - армия двигалась по наиболее короткой дороге в сторону Царева Займища. Не было и сверх марафонских дистанций – и русские, и поляки совершили перед битвой, хотя и напряженные, но вполне   реальные переходы.

Если считать по Карамзину, то миля увеличивалась, примерно, до 5 км. Но в целом, это приводило к тем же результатам – Клушинская битва произошла где-то вблизи Старой Смоленской дороги.

Оставалось найти это место.

На карте я провел циркулем две дуги - одну радиусом 18 км (от Царева Займища), другую радиусом 36 км (от Колоцкого монастыря). И эти дуги даже не пересеклись друг с другом - они аккуратно соприкоснулись в точке, удаленной на юг от Клушина примерно на 25 км, немного восточнее нынешней деревни Никольское. К тому же оказалось, что Никольское лежит строго на прямой линии, соединяющей Колоцкое и Царево Займище.

Рис.11

 

 

Значит ли это, что Клушинская битва произошла вблизи Никольского? Вряд ли. Подобное совпадение является всего лишь случайностью. Дело в том, что участники тех событий не могли с большой точностью определить расстояния, поскольку они их оценивали исходя всего лишь из своего опыта. Они писали о 4 милях, которые прошли до места битвы, но, как мы понимаем, эта цифра весьма приблизительная. Ошибка в несколько километров здесь вполне допустима. То же самое касается и пути, пройденного русским войском. Но это совпадение подсказало мне главное - место битвы находится где-то рядом.

Исходя из этих соображений, я немного увеличил расстояния (на 10%) и вновь провел на карте дуги, которые пересеклись в двух местах. Одна точка пересечения попала на Минское шоссе в районе поворота дороги на Гагарин, другая сместилась на несколько километров южнее Никольского. Зона пересечения этих дуг и была тем местом, где могла произойти эта битва. И вот здесь меня ждала новая неожиданность - именно под второй точкой пересечения находилась деревня... Клушинка!

Теперь у меня не оставалось сомнений в том, где произошла битва. Она произошла где-то недалеко от деревни Клушинка. Совпали расстояния, совпало название населенного пункта, маршрут движения русской армии стал вполне логичным и понятным – армия двигалась по кратчайшему пути в сторону Царева Займища.

Но почему Клушинка, а не Клушино?

Можно предположить, что некогда большое село Клушино со временем   обезлюдело и запустело и стало называться местным населением Клушинка, что должно было подчеркивать его незначительные размеры. Подобные изменения часто   обнаруживаются в топонимах и гидронимах. Так например, известное сражение при Молодях произошло на реке Рожай. Со временем эта река обмелела и стала называться Рожайкой. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Клушино превратилось в Клушинку. Притом, это изменение в названии топонима произошло всего лет  двести назад, что подтверждается  картой  Горихвостова (составлена около 1774 г.). Нынешняя Клушинка на этой карте  имеет  название  Клушино.  

Но вполне допустима и другая версия. Я обратил внимание, что в этом районе топонимы часто дублируются: Большое и Малое Будаево, Нижняя и Верхняя Петряйка, Ломки, Ломы, Большие Ломы, Ломы Покровские, Старое Пырнево, Новое Пырнево.. Возможно, что четыреста лет назад существовали Большое и Малое Клушино. Большое Клушино было разорено и больше не восстанавливалось, а Малое Клушино превратилось в Клушинку. Как правило, парные топонимы располагаются достаточно близко друг к другу - на расстоянии нескольких километров. Если Большое Клушино и существовало, то оно могло находиться севернее Клушинки- это следует из маршрута русской армии.

На старой карте я нанес примерное расположение старой Смоленской дороги (она шла через Будаево городище на Царево Займище). Некоторое смещение маршрута движения русских войск на юг от большой дороги видится не таким уж и большим. Именно об этом незначительном смещении говорили польские источники.

   При взгляде на карту Горихвостова стало понятным, почему   русская армия пошла именно этим путем - здесь проходил водораздел между реками Москва, Протва, Гжать,   и Воря. Войско проходило по более возвышенным местам по правому берегу Вори, чтобы не затруднять себя многочисленными переправами через полноводные реки. Этот маршрут несколько увеличивал путь до Царева Займища, но был более удобен для движения.   Двигаясь в этом направлении, русские войска выходили   к истокам Гжати (течет на север) и истокам реки Ключи (правый приток Вори, который ниже по течению называется Чалька, течет на юг).    Именно здесь, у истоков Гжати и Ключей расположено село Клушино.

Другого пути в обход рек в этом районе нет. Поэтому движение русского войска через Клушинку (Клушино) видится вполне логичным и единственно верным.

Поясню, почему я ссылаюсь на карту Горихвостова - на ней гидрография читается значительно легче, чем на карте Шуберта, и легче понять, почему был выбран именно этот маршрут движения русской армии.

 

Рис.11

 Клушино  могло находиться в районе деревень Веселенки или Вешки. В этом случае маршрут движения русской армии становился наиболее логичным. После Клушина русская армия продвинулась на несколько километров западнее, переправилась через Гжать - в этом месте ее начало, поэтому здесь она не более, чем ручей, - и расположилась на ночлег. О незначительном ручье, который протекал сзади и справа от шведского лагеря упоминал и Видекинд. Утром на этом месте и произошло сражение.

 

Рис.12

Теперь оставалось сравнить ситуацию на гравюре Шемберга с топографией предполагаемого места сражения. Для этого я обратился к картам Шуберта. Оказалось, что Шемберг был весьма и весьма точен в отображении места битвы. Он нарисовал шесть деревень – все они находятся в указанном районе. Совпадает и изгиб реки – именно такой крутой поворот делает Гжать в этом месте. Хорошо согласуется и взаимное расположение русских и польских войск относительно сторон света.

 

Рис.13

Как можно предположить, русские и шведские войска расположились лагерем между деревнями Верхние Петряйки и Вешки. Поляки сосредоточились у деревни Холопово и оттуда повели наступление именно на юго-запад. Горящие деревни на гравюре соответствуют деревням Слобода и Хромцы. Совпадение ситуации на местности и ситуации на гравюре почти полное.

Осталось лишь проверить эту кабинетную версию поисками на местности.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пятница, 29 сентября 2017 10:35

Что происходит с домом Власьева?

На своей странице в интернете мэр Можайска Василий Овчинников поместил   следующее сообщение:

 

Сегодня по инициативе краеведов провел совещание рабочей группы по сохранению городского исторического здания на ул. Бородинская, д.7 и созданию в нем мемориального дома-музея. Это здание когда-то принадлежало семье человека, описавшего историю города Можайска. Николай Иванович Власьев. Известный можайский историк, краевед, был расстрелян на Бутовском полигоне в 1938 году. 2017 год в Можайске проходит под знаком памяти Н.И. Власьева – 130-летия со дня его рождения… Но, к сожалению, собранные можайцами сотни подписей в защиту исторического объекта не смогли повлиять на решение Совета депутатов Можайского муниципального района от 31.03.2017 № 765/48, согласно которому в Прогнозный план приватизации муниципального имущества Можайского района включено «административное здание» по адресу: г. Можайск, ул. Бородинская, д.7. Срок приватизации 3-й квартал 2017 года… Согласно данным Главного управления культурного наследия Московской области, это здание постройки XVIII в. (!) по каким-то причинам «не включено в реестр объектов культурного наследия народов Российской Федерации и объектом культурного наследия не является»!? А по постановлению Главы администрации Можайского района от 30.04.1992 № 817/10 здание на Бородинской, д.7 относится к объектам культурного наследия и подлежит охране. Постановление никто не отменял. Значит, дом остается культурным наследием Можайска и попадает под требования федерального закона от 25.06.2002 №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» (в ред. 29.07.2017): это здание продавать нельзя! Город уже фактически потерял «Дом Хлебникова» на ул. Красных Партизан. Можайцы! Поддержите краеведов, ваших неравнодушных земляков и городскую администрацию в деле сохранения "Дома Власьева"! #Можайск #вМожайске #такойМожайск #культурныйМожайск#историяМожайска #домВласьева_Можайск #чтобыпомнили

 

Прежде чем  поддерживать  это обращение,  хотелось получить четкие  разъяснения по поводу происходящего:

 Почему  районная администрация приватизирует  дом Власьева?

Какими  соображениями она руководствуются при этом? 

 Кто будет  владеть этим домом после приватизации и как использовать?

В этой ситуации не совсем понятна и позиция самого Овчинникова. До этого он уверенно обещал горожанам, что в этом доме будет размещен музей. Поскольку дом Власьева принадлежит  районной администрации, то можно предположить, что у  Овчинникова  имелась какая-то договоренность о передаче этой собственности городу. Но потом, видимо, между городскими и районными чиновниками произошел какой-то конфликт, и  дом Власьева не стали передавать городу.  И,  как итог, последовали  призывы администрации к можайцам, чтобы они  помогли  отстоять историческое здание.   Но кто из администрации и когда всерьез воспринимал мнение жителей  города и района?  Этим мнением пренебрегали при распродаже Бородинского поля, при сносе исторических зданий в городе, при строительстве распивочной на алтаре разрушенной церкви,  при продаже дома Хлебникова какой-то сомнительной фирме  (уставной  капитал которой составлял  всего лишь 10 тыс. рублей!), при создании второго краеведческого музея в городе ...  Конечно, этим мнением пренебрегут и на этот раз.    Самым простым выходом из создавшейся ситуации   нам видится участие  городской администрации   в приватизации дома Власьева, или просто выкуп его с последующим устройством в нем музея.  Но, как мы понимаем, Овчинников, при всем желании,   этого сделать не сможет,  ввиду постоянного отсутствия денег в бюджете   города. 

Есть и другой вариант спасения дома Власьева. Можайские предприниматели  (а среди них не последнее место занимает сам Овчинников) могли бы  собрать нужную сумму и подарить дом Власьева городу. Но, как показывает многолетняя практика, подобная расточительность не свойственна можайским предпринимателям. И такого подарка вряд ли мы дождемся. Поэтому исход очевиден -  в скором времени  мы  потеряем еще одно историческое здание.

Во время предвыборной кампании, прошедшей в сентябре этого года, на листовках Овчинникова под его фотографией были помещены следующие слова  - "Верен родному городу". Думаю,  сложившаяся ситуация и проверит эти словесные декларации  главы Можайска.

Пятница, 22 сентября 2017 17:30

Мать-героиня

 

Алексей Мошков,  член Союза краеведов России (г. Смоленск),  прислал на наш сайт интересный документ, который мы  помещаем ниже.

 

 

 

 

 

 

 

Республика РСФСР

Область Смоленской

Район  Руднянского

                                          АНКЕТА

На многодетную мать , представляемую к награждению

1.Фамилия   (Старовойтова – зачеркнуто) Куковенкова

2.Имя и отчество (Елизавету Филипповну –зачеркнуто) Феодора Стефановна

  1. Год рождения 1884 г.
  2. Место рождения Новоселовский с/с Руднянский р-н, Смоленск
  3. Партийность б/п
  4. Образование 4 класса
  5. Национальность русская
  6. Занятие или должность колхозница
  7. Награждалась ли ранее орденами и медалями СССР и какими -
  8. Количество детей (перечислить всех детей, достигших возраста 1 года)
  1. Степанцова Анастасия Андреевна 1909 г. г. Москва
  2. Забельникова Мария Андреевна 1914   г. Москва
  3. Куковенкова Зинаида Андреевна 1918 в РККА
  4. Кондакова Валентина Андреевна 1919 г. Ленинград
  5. Куковенко Михаил Андреевич 1922 в РККА
  6. Куковенко Лидия Андреевна 1924 г. Москва
  7. Куковенко Николай Андреевич 1926 в РККА извещение
  8. Куковенко Леонид Андреевич 1928 вместе с матерью
  9. Куковенко Нина Андреевна 1934 вместе с матерью
  10. Куковенко Василий Андреевич 1932 вместе с матерью
  11. Куковенко Надежда Андреевна 1911 вместе с матерью

11.Год и месяц рождения последнего ребенка –

  1. Почтовый адрес к-з 5 в четыре года Иванский с/с Руднянский р-н

Дата заполнения анкеты 30 мая 1946 г.

Заведующий отделом по государственным пособиям многодетным и одиноким матерям           подпись

 

....

Мы будем  признательны тем потомкам Феодоры Стефановны, которые откликнутся на наш материал и пришлют сведения о себе.

Вторник, 25 июля 2017 11:11

Архив Инны Чаусенко

Добрый день Владимир Иванович,
Извиняюсь за задержку с ответом. Постаралась систематизировать собранную информацию. А это заняло у меня намного больше времени, чем я могла предположить. Посмотрите прикрепленную таблицу рода Куковенко по линии моей бабушки Куковенко Устинии Евсеевны. У меня получилось дойти до 1792 года. Если где-то ошиблась, поправьте меня пожалуйста. Так же отправляю Вам несколько фотографий. К сожалению, это все, что у меня есть.
Информации о Куковенко Устинии Евсеевне у меня совсем мало. Основную часть данных мне удалось найти в интернете. 
Устиния Евсеевна вышла замуж за Капельщикова Алексея Ивановича из деревни Сертея и переехала к мужу. У них было 3 сына - Николай, Александр и Леонид. 8 апреля 1937 года Капельщиков Алексей Иванович был арестован и 19 марта 1938 года приговорен к 3 годам лишения свободы по статье 58-10 часть 1 (пропаганда и агитация). В 1941 году он был освобожден и вернулся домой. В 1943 году у Алексея Ивановича и Устинии Евсеевны родилась дочь Мария.
Алексей Иванович погиб в годы войны - в 1942 или 1943. К сожалению обстоятельства его гибели мне не известны. 21 августа 1992 года он был реабилитирован Прокуратурой Смоленской области.
Николай Капельщиков (сын Алексея Ивановича и Устинии Евсеевны) погиб сразу после войны.
Позже Устиния Евсеевна с тремя детьми вернулась в деревню Казимирово и прожила там до конца своей жизни. Ее дети уехали из Казимирово сразу после окончания школы. Александр жил в Одессе, служил в тогровом флоте. У него две дочери - Светлана и Лариса. Леонид жил в Ленинграде, работал механиком на заводе "Красный Выборжец". У него дочь Инна и сын Сергей (погиб в 2001). Мария жила в Феодосии, работала учителем младших классов. У нее сын Игорь.
Как видите, информации не много. Да и пополниласть она во многом благодаря Вашему сайту. Большое спасибо за проделанную Вами работу. Буду следить за всеми обновлениями сайта, надеюсь получится собрать больше информации о семье Куковенко. Может быть Вы знаете кого-нибудь, кто знал Устинию Евсеевну или знает какую-нибудь информацию о ней и ее семье? 
Буду рада дальнейшему общению. Я сейчас занимаюсь поиском информации о своих предках сразу по восьми фамилиям из разных регионов и знаю как это сложно. К сожалению на сайтах архивов России практически нет никаких отсканированных документов. А вот на зарубежных сайтах можно иногда найти больше информации. Так у меня получилось с Тверской областью. На американском сайте нашла копии церковных книг Тверской области. Оказывается, в 90е американские мормоны отсканировали огромное количество церковных книг в разных регионах и систематизировали эти документы. И у меня получилось найти копии записей о рождении и браках моих предков уже до 1880 года. Надеюсь, в дальнейшем получится найти и более раннюю информацию.  Может быть Вы знаете какие-нибудь сайты с информацией по Смоленской области? Буду очень благодарна за любую информацию.
Еще раз благодарю Вас за проделанную Вами работу и помощь в моих поисках.
С уважением,
Инна

Деревня Изубри, Руднянский район

Нестер Леонов 1792

Екатерина Григорьевна 1799

 

 

Деревня Изубри, Руднянский район

Нестеров сын Фома 1818

Фомы Нестерова жена Ольга Александровна 1820

дети:

Луцея Фомина 1844

Иустин Фомин 1846

Ольга Фомина 1850

Сергей Фомин 1854

 

 

Дереня Казимирово, Руднянский район

Иустин Фомин Куковенко 1846

Степанида Ефимовна Куковенко 1854

Евсей Иустинович Куковенко 1877 - 1952

Матрена Семеновна Куковенко 1879 -1956

дети:

Даниил Евсеевич Куковенко 1902

Марина Евсеевна Куковенко 1903

Иустиния Евсеевна Куковенко 1906 -199?

Стефан Евсеевич Куковенко 1909

 

 

                       

Петр Иустинович Куковенко 1880

Прасковья Владимировна Куковенко 1894

дети:

Виктор Петрович Куковенко 1907

Ольга Петровна Куковенко 1909

Людмила Петровна Куковенко 1912

Вера Петровна Куковенко 1914

 

 

Деревня Сертея, Руднянский район

Алексей Иванович Капельщиков 1903 - 1942?

Иустиния Евсеевна Куковенко 1906 – 199?

дети:

Николай Алексеевич Капельщиков

Александр Алексеевич Капельщиков 09.1927 – 199?

Леонид Алексеевич Капельщиков 1932 – 2000

Мария Алексеевна Капельщикова 1943

 

 

Ленинград

Леонид Алексеевич Капельщиков 1932 -2000

Лидия Васильевна Веселова 01.1937 - 10.2013

дети:

Инна Леонидовна Капельщикова 1967

Сергей Леонидович Капельщиков 1971 - 2001

 

 

1

 

2

 

 

3

 


Warning: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable in /home/users/v/viteks/domains/kukovenko.ru/components/com_k2/templates/default/user.php on line 260
Страница 1 из 14
Верстка сайта